Голос сердца - Кришан Чандар

— Не делай глупостей, — укоризненно ответила она. Им очень повезло с этим вагоном. Когда они вернулись в Агру перед рассветом, поезд уже ушел, и на станцию их не пустили. Увидев их поношенную одежду, смущение и беспокойные взгляды, опытный контролер сразу все понял и прогнал их. Им пришлось обойти вокзал, перебраться через насыпь на железнодорожный путь и пройти по нему до этого товарного состава. Из разговора пастухов Мата Дина и Рагху они поняли, что поезд пойдет до Бомбея. Мата Дин был болен и поручал заботу о своей буйволице Рагху. В Бомбее его должен был встретить сын, у которого в Гори Гаун^[14] есть стадо из десяти буйволиц — он уже лет пятнадцать продает молоко в Бомбее. Рагху обещал ему выполнить все в точности.

— Ночью спи в том вагоне, где будет моя буйволица, попросил Мата Дин, с трудом пересиливая кашель.

— Не беспокойся, — ответил Рагху, смеясь своим беззубым ртом и крепко хлопая Мата Дина по плечу. — Если будет нужно, я даже вместе с ней лягу спать.

Мата Дин громко расхохотался, но снова сильно закашлялся.

У самого Рагху в этом составе находились три буйволицы, поэтому он не мог весь день сидеть с буйволицей Мата Дина. Он заходил к ней на всех остановках, задавал корм и снова возвращался в свой вагон, где было еще двое пастухов, поэтому Тарна и Раджу чувствовали себя отлично, но были осторожны, так как, хотя они и старались незаметно пробраться к поезду, их все-таки видели. Но потрепанная крестьянская одежда сослужила им службу — их приняли за пастухов.

Им приходилось прятаться в сене раза два-три в день, когда Рагху наведывался в вагон, но остальное время они сидели у приоткрытой двери и любовались мелькавшими картинами. Ночью, когда состав остановился на маленькой станции с грязными закопченными фонарями, Раджу и Тарна выскочили из вагона и спрятались на соседней открытой платформе, где в неясном свете поблескивала красивая автомашина. Рагху устроился на ночь в их вагоне. Когда поезд отошел далеко от станции, они решились подойти к машине, погладить ее сверкающие бока, красивые овальные части.

— Она такая же гладкая, как твои щечки, — засмеявшись, сказал Раджу.

— Ну тебя! — смущенно отозвалась Тарна.

— Давай сядем в нее, — предложил он вдруг.

— Нет, кто-нибудь еще увидит.

— Да кто увидит! — храбро возразил он.

Дикарь повернул ручку дверцы, но дверца не открылась, попробовал другую ручку, а Тарна в это время пробовала открыть дверцу с другой стороны — бесполезно.

— Машина заперта, — опечаленно произнесла девушка. Становилось все прохладнее, усилился ветер, высоко в голубом куполе неба сидели, сжавшись в комочек, как замерзшие на морозе голуби, звезды. По телу Тарны пробежала дрожь. Она, съежившись, подсела к Дикарю.

Дикарь полулежал, прислонившись к борту платформы. Тарна прильнула к его груди и, глубоко вздохнув, проникновенно сказала:

— Как хороша эта ночь и это ясное небо, все в звездах…

— Угу, — отозвался он.

— Ты о чем думаешь, Раджу?

Поезд шел, мерно постукивая колесами. Они все теснее прижимались друг к другу. Дикарь спрятал лицо в волосах Тарны и шепотом сказал:

— Ты знаешь, о чем я думал?

— О чем?

— В Бомбее я куплю тебе такую большую машину, что…

— Ты же собирался купить быков!

— Нет.

— И построить для меня Тадж-Махал!

— Нет, теперь я хочу купить тебе большую машину, больше, чем эта, длинную-длинную.

— Длиннее, чем этот вагон?

— Длиннее. Вот такую! — И он показал левой рукой от земли до неба.

Тарна прикинула на глаз длину машины, и лицо ее постепенно расцвело в улыбке, а Дикарь продолжал тихонько мечтать:

— В машине будет восемь дверей, и ни одна из них не будет закрыта. Стоит тебе захотеть — откроешь дверцу и сядешь в машину. Она будет ездить по земле и летать в небе, у нее будут такие же большие крылья, как у сокола, и мы оба сядем в машину и улетим на ней обратно в лес. Я покажу тебе свой лес, уголок, куда никто не ходит и где я — единственный властелин. А какие у нас красивые водопады и склоны, покрытые цветами! Над сливовыми деревьями вьются пчелы, с густых лоз свисают, подобно горстке звезд, тяжелые кисти винограда, а на ветвях яблони, отягощенной золотистыми плодами, весело переговариваются зеленые попугаи… Тарна… Каждую ночь лес зовет меня обратно. Стоит тебе побывать в этом лесу, вдохнуть воздух моей деревни, увидеть сверкающую снежную корону горных вершин, и ты никогда не покинешь эти места… Тарна! Тарна! Вот только заработаю денег на двух быков и сразу же увезу тебя к себе в деревню. Ты поедешь ко мне в деревню? Тарна, ну ответь же, Тарна!

Но она уснула, прижавшись к его груди, и ровно дышала, как дышат во сне дети. В том, как она уснула, доверчиво прильнув к нему, было столько чистоты и невинности, что он залюбовался ею. Так Тарна проспала всю ночь. Раджу то засыпал, то просыпался, но ни разу не двинулся с места, чтобы не потревожить ее. Перед рассветом она заморгала, лучи солнца проникли сквозь локоны, упавшие ей на лицо, и заиграли на ее щеках. Она широко открыла глаза и заглянула в лицо Раджу, а он приложил палец к ее губам и сказал:

— Совсем как в той машине!

Девушка склонилась над ним, закрыла ему лицо волосами, ее губы почти касались его лица.

— В машине бывает так хорошо?

Долго длились сладостные мгновения поцелуя. Над ними было лишь голубое небо, в котором парила ласточка. Путешествие в товарном составе заставило Раджу познакомиться с жизнью, ранее ему неизвестной. Теперь он знал, на какой станции можно выйти из вагона, на какой — нет. Знал, что на вокзале продукты гораздо дороже, а в городе, на привокзальной площади, дешевле. Знал, где расположены водопроводные краны, где чаще бывают полицейские, с какой стороны лучше выйти из вагона и как другим путем вернуться к нему. Для безбилетных пассажиров это очень сложные вопросы, требующие большого искусства. Только на личном опыте можно научиться действовать без промаха. Сначала он делал их немало, и ему просто повезло, что полиция не схватила его.

До Бомбея было уже совсем недалеко, когда Тарне захотелось пить. Они купили в пути небольшой глиняный кувшин, и Раджу не раз бегал на платформу, чтобы наполнить его. Это было сопряжено с опасностью, потому что он был необычно одет и это сразу бросалось в глаза. Да к тому же платье его было в дырах, и полицейские провожали его подозрительными взглядами. Поэтому Раджу старался как можно реже выходить из вагона днем. Ночью им приходилось перебираться на соседнюю открытую платформу, и тогда же они запасались водой.

— Теперь в Бомбее напьемся. Я слышал, что осталось часа два езды.

— О! Я умру от жажды. О боже, как здесь жарко!

Жара была не такая уж сильная, стояла весенняя пора, но для горных жителей она казалась непереносимой. Тарна без конца облизывала пересохшие губы и с сожалением поглядывала на пустой кувшин. Если бы состав остановился, Раджу сбегал бы за водой. Миновали одну станцию, другую — обе небольшие, не остановился состав и на третьей. Это тоже была небольшая станция, на платформе не было видно ни одного пассажира.