Лето в Альбаросе - Айрис Денбери

— Тогда почему же наш храбрый воинственный Поль не пришел ко мне сам или хотя бы не присоединился к вам?

— Он уехал в Гранаду встречать мою подругу, — ответила Каран.

— Подругу? Старую или молодую? Впрочем, зачем спрашивать, только молодых женщин встречают в аэропорту и привозят на машине. А пожилые дамы сами нанимают себе такси. Так что Поля можно понять.

— А хорошо ли вы знаете Поля? — спросила она.

— Да, он появлялся здесь время от времени, любопытствовал, — равнодушно ответил Брук. — Совал везде свой нос. Недавно ко мне тоже заходил, посмотреть, жив ли я еще, или уже нашел себе вечный приют где-нибудь в холмах, на дамбе.

— Мне пора идти, — напомнила ему Каран. — Если вы передумаете насчет ремонта, сообщите.

Она пошла к двери и в этот момент подолом юбки задела большую пачку фотографий, которые рассыпались по всему полу.

— О, простите, пожалуйста, — стала извиняться она, наклоняясь и начиная собирать их.

— Ничего страшного, не беспокойтесь. — Он встал на колени, чтобы подобрать разбросанные глянцевые снимки. — Во всяком случае, с ними ничего не случилось. Но боюсь, что вся эта история теперь выплывет наружу.

Она заметила, что на многих фотографиях были изображены девушки и женщины в разнообразных народных испанских костюмах, на других запечатлены праздники, ландшафты или деревенские улочки.

Изящным жестом она подала ему несколько фотографий.

— Я стараюсь никогда не подсматривать, если только это возможно, и никогда не лезу в частные дела других, — нравоучительно произнесла она.

Брук присел на корточки и расхохотался:

— Да я же вижу — вы умираете от любопытства! Нет, мне просто необходимо во всем вам признаться.

— Я вовсе не желаю слушать признания в ваших чудовищных пороках! — насмешливо сказала Каран.

— Тихо! Я просто пишу книгу о некоторых не очень широко известных традициях и праздниках в Испании. Всякие религиозные и торжественные церемонии и прочее. В основном известны обычаи Севильи и Барселоны, но и в маленьких городках и деревеньках есть свои, особенные обычаи. Скоро они совсем исчезнут, вот я и решил включить их все в книгу, вместе с большим наглядным материалом — хочу напечатать столько фотографий, сколько позволит издатель.

— И вы для этого фотографировали Бениту?

— Нет, не для этого. Ее фотографию я приколю к стенке над своей кроватью. Потом, этот костюм, в котором она позировала, на самом деле не местный наряд. Это платье танцовщиц фламенко. Ах да, я забыл, вы же ее видели.

— Да, однажды.

Он уставился на нее с насмешливым удивлением:

— То есть вы хотите сказать, что наш героический Поль ни разу не водил вас в «Марроки»?

— У нас с Полем нет времени ездить ужинать в город и вообще развлекаться, — резко бросила она.

Он наклонил голову и посмотрел на девушку с ироническим любопытством:

— Тогда я сгораю от желания узнать, как же вы проводите вечера. Легкие романтические ужины при свечах, только вы и Поль? А потом, наверное, вы, склоня головы, вместе разбираете счета и сметы? Или просто сидите на диване рядышком и читаете друг другу стихи?

Он так этим возмутил ее, что она была вынуждена рассмеяться, иначе бы просто залепила ему пощечину.

— Знаете, очень ошибочно и неблагоразумно судить о других по себе, — сказала она ему сладким голоском. — Да, мы с Полем часто ужинаем вместе, и я готовлю ему ужин.

Брук прерывисто вздохнул:

— Некоторым мужчинам так везет, что они даже и оценить не могут, каким сокровищем их наградила судьба. Мне вы ни разу не предлагали приготовить ужин.

— Я не могла рассчитывать угодить вам, — сказала она ядовито. — Вы же станете критиковать и придираться ко всему.

— Да, получается, что я приговорен есть дома в одиночестве, наспех и всухомятку, или ходить в город. Пригласите меня как-нибудь вечером к себе, и мы отведаем вместе вашу стряпню.

— Знаете, я не люблю, когда мне указывают, кого приглашать в гости, — возразила Каран. — Подождите, пока вас позовут. Потом, насколько я поняла, вы не любите, если вас беспокоят, и предпочитаете, чтобы вас предоставили самому себе.

— Не любил… то есть не люблю! — спешно поправился он.

— Тогда так и договоримся, — высокомерно заявила она. — Если передумаете, я пришлю к вам свою подругу. Она молода, хороша собой и всегда весела.

— И ее не гнетут заботы об этом сомнительном учреждении. Ах, жаль, что такая, в сущности, невеликая должность сделала вас такой невыносимой, Каран.

— Невыносимой? Ну, вы тоже ничем не лучше. Вы, видите ли, не желаете выезжать из виллы всего на пару дней, хотя знаете, как нужен зданию ремонт! — Она повернулась к выходу. — Прощайте!

Каран прошла несколько шагов вдоль по дорожке.

— Эй! Я уже передумал! — громко крикнул ей вслед Брук. — Только сделаем так. Вы мне дадите кисти, краски, и я сам все тут покрашу.

— А вы сумеете? — крикнула она в ответ.

— Еще как! Блестяще! Когда увидите результат, вам станет завидно. Потом, подумайте, сколько я вам денег сэкономлю!

— Ну хорошо, — согласилась она и поспешила прочь.

Брук Элдридж совершенно несносен, у него настроение меняется каждую минуту: то дождь, то солнце. Не исключено, что назавтра он уже откажется от своего обещания выкрасить стены. Единственный способ сладить с ним — принимать его в любой момент таким, какой он есть — экспансивным или отшельником, каким он любит себя воображать.