Необыкновенная семья - Линда Гуднайт

— Вы белая, как простыня, — сказал Колт, когда они сели в пикап, собираясь отправиться домой.

— Как и вы.

Он взглянул на себя в зеркало:

— Я — нет. Я холоден, как камень. — В доказательство он выставил руку, но пальцы выдали его, и он криво усмехнулся.

Кэти глубоко и прерывисто вздохнула:

— Наконец-то все кончилось.

— Ага. Кончилось, — повторил он. Вдруг он оцепенел, потом отчаянно схватился за руль. — О господи! Я стал женатым человеком.

— Временно, — остановила она его. Он с облегчением выдохнул:

— Верно. Только временно. — Но тогда откуда это волнение, как будто он выиграл в Техасскую лотерею? Ведь он должен пребывать в депрессии, а не радоваться?

Он перевел взгляд на Кэти, ему захотелось ее успокоить.

Он хлопнул по сиденью рядом.

— Теперь вы — моя жена. Вы должны сидеть рядом со мной. Таковы правила.

— Правила, — сказала она с сомнением, но слабая улыбка тронула ее губы. — А почему я раньше не слышала об этих правилах?

— Потому что вы, прелестная леди, раньше не были замужем, — схватив Кэти за запястье, он потянул ее на себя. — Придвиньтесь. Уезжаем. За ними могут наблюдать.

Кэти бросила взгляд в боковое окно, и Колт еле удержался, чтоб не засмеяться. Кэти передвинулась поближе к Колту. Он постарался отвести взгляд от ее длинных обнаженных ног.

За время сорокамильного пути Колт раз десять обозвал себя идиотом. Все усугублялось тем, что она, непонятно почему, была очень мила и смеялась каждой, даже самой банальной, его шутке.

За сорок пять минут грузовик, поднимая пыль и отбрасывая из-под колес гравий, пронесся через лес, росший на ранчо Гаррет. Гнедая лошадь радостно заржала и пошла галопам вдоль белого металлического ограждения, соревнуясь с грузовиком.

Колт с увлечением наблюдал за Кэти, которая была в восторге от полета гривы и хвоста скакуна. В результате, пока грузовик не остановился, они не заметили бурной деятельности, развернувшейся вокруг дома в их отсутствие.

— Какого черта там творится? — нахмурился Колт, увидев дюжину машин и грузовиков на зеленой лужайке перед домом.

Кэти сидела, растерянно хлопая глазами.

— Кажется, кто-то решил устроить вечеринку, пока нас не было.

Они оба застыли, ошеломленно глядя друг на друга.

— Вы думаете, что Куки?.. — Черт бы побрал этого старикашку! Что он наделал!

— Это не он! Мы же сказали ему, что это не настоящая свадьба.

— Он ничего не говорил вам про свадебный торт?

— Да, что-то в этом роде было. — Вид у Кэти стал еще более испуганный.

— Вот черт, — Колт вдруг уткнулся головой в руль. Потом взял Кэти за безвольную руку. — Пойдемте, миссис Гаррет. Нравится нам это или нет, но у нас свадебный прием и нам придется соответствовать.

Как только они вошли, их окружила доброжелательная толпа. Добрый, славный Куки, убежденный, что Кэти — лучшая супруга для его хозяина, решил отпраздновать радостное событие.

Пока их не было, кто-то украсил гостиную благоухающими чайными розами и свадебными колокольчиками из гофрированной бумаги. В конце огромной комнаты был накрыт длинный стол, в центре которого громоздился трехэтажный торт, тоже украшенный чайными розами. Вокруг него располагались бутылки с шампанским в таком количестве, что в нем можно было бы искупать половину нищих Техаса, и откуда-то доносилась мелодия «Желтые техасские розы». Все было великолепно. Все, за исключением самой свадьбы. Сердце Кэти заболело и от радости, что кто-то о ней позаботился, и от печали, что все эти прекрасные люди участвуют в фарсе.

С тихим вздохом Кэти согласилась с тем, что какая-то польза от этого приема будет. Известие об их свадьбе, облетевшее весь городок, убедит всех, что это настоящее бракосочетание. В этот момент в комнате появился старый повар, неся в руке розу.

Сверкнув глазами на Колта, он сунул розу Кэти и проворчал:

— Этот неотесанный ковбой не догадался купить вам хотя бы цветок. Даже такой старый моряк, как я, знает о цветах. Что вы будете бросать через плечо незамужним девушкам, если у вас нет букета?

— Куки, я не бросаюсь букетами. Говорю вам…

Куки энергично отмахнулся:

— Ничего не хочу слушать. Это — день вашей свадьбы, и вы непременно бросите этот цветок.

Когда она беспомощно оглянулась на Колта, тот пожал плечами и сказал:

— У него юмор такой, Кэти.

— Но мне нужно присматривать за Эваном, — она потянулась к ребенку, но Куки отступил.

— Вы не заберете мальчика. Сегодня я беру его на себя.

Прежде чем Кэти смогла возразить, он с довольным хохотом удалился.

— Пусть идет, — Колт взял Кэти под руку и отвел в сторону, его лицо стало серьезным. — С тех пор, как умерла его невеста, я не видел Куки таким веселым.

— Куки был обручен?

— Лет пятнадцать назад. Она погибла в автомобильной аварии за две недели до их свадьбы. — Колт проводил взглядом старого повара. — Даже если этот прием не настоящий, он в это верит. Пусть повеселится.

Кэти прижала розу к груди:

— Конечно, пусть веселится. Бедный милый старина Куки. Я и не думала…

— Эти простаки тоже пусть думают, что свадьба настоящая. Если они хоть что-нибудь заподозрят, мы можем все потерять. Одно чье-нибудь слово облетит весь город так быстро, что вы не успеете сказать «имущественный залог», как ваша просьба о ссуде будет отклонена.

— Эй, братец, — голос Джетта прервал их разговор. Он направлялся к ним. — Нельзя ли мне поцеловать невесту?

И прежде чем Колт или Кэти успели отреагировать на это заявление, Джетт сгреб Кэти в охапку и поцеловал. Его губы были теплыми, братскими, ничего похожего на губы Колта, но, когда он поднял лицо и засмеялся, глядя на нее сверху вниз, Кэти вспыхнула от смущения.

Колт отпихнул брата:

— Найди себе другую женщину, братец.

В том, как он это сказал, было что-то собственническое, что-то такое, что Джетт отпрянул и поднял вверх руки:

— В чем дело, братишка? Испугался, что мои поцелуи покажутся ей слаще твоих? — Он ухмыльнулся несколько кривой ухмылкой. — Кэти, да на вас женился один из самых ревнивых ковбоев.

— Нет ли сейчас где-нибудь такого родео, на которое тебе пора отправляться? — спросил Колт.

Взглянув на угрюмое лицо брата, Джетт засмеялся:

— Что? И пропустить все здесь происходящее? Я давно так не развлекался.

— Это не смешно, Джетт.

— Извините меня, кажется, я вижу, как одна великолепная, но одинокая дама строит мне глазки, — и, вздернув черные брови, Джетт отошел от них.