Поцелуй ангела - Сандра Мэй

– Коксом не закидываюсь, дорогуша, но если предлагают бухнуть сиропчика – не отказываюсь. – И расхохоталась звонко и весело, увидев откровенное замешательство пополам с ужасом на лице графа Норрингтона. – Испугались? То-то же. Знай наших, а наши из Сохо! Я могу разговаривать на любом сленге этого прекрасного города. Не думаю, что эти знания мне пригодятся в процессе воспитания ваших детей… но и не повредят, я полагаю?

Ричард Холторп развел руками.

– Сдаюсь, вы меня уели. Пойдемте к поезду, а то опоздаем.

Забрасывая в багажный отсек сумку Джессики, Холторп заметил:

– Вам снова удалось меня удивить. Так мало вещей для девушки вашего возраста и внешности – это необычно.

– Вечерние платья, меха и жемчуга я оставила в своем лондонском особняке. Полагаю, в деревне они мне ни к чему.

Он усмехнулся, усаживаясь рядом с ней.

– Ну почему же? Через пару-тройку месяцев рождественский бал, это серьезное светское мероприятие в наших местах. К нему готовятся, шьют наряды… Вы, кстати, умеете шить?

– Не особенно. Под вдохновение могу, а вот всякие бейки-шмейки-вытачки мне никогда не давались.

– Жаль. Мэри хочет сшить себе платье на рождественский бал. В деревне есть дружественные дамы, но у них несколько… консервативный взгляд на моду. Мэри не хочет выглядеть старой девой.

– О, с этим все в порядке. Альтернативная мода – мой конек. Только… не попадали бы старушки в обморок.

Ричард Холторп вдруг странно и горько усмехнулся.

– Видите ли, мисс Махоуни…

– Просто Джессика, ладно? Или Джесси.

– Хорошо. Так вот, Джессика… Боюсь, мы не самая популярная в деревне семья. Я не очень хорошо схожусь с людьми, да и времени нет – ферма отнимает все силы, я даже иногда ночую там.

– А дети? Одни?

– Ну, Мэри и Уилли уже взрослые, да и близнецы давно привыкли обслуживать себя самостоятельно. У нас большая собака, чужого она просто не подпустит к дому.

– А где же вы ночуете на ферме? В стогу?

Он ехидно покосился на девушку.

– Боюсь, у вас превратное представление о деревне, мисс… Джессика. В стогу уже давно никто не ночует, кроме бродяг, разумеется. На ферме есть домик… многие склонны называть его сараем, но мне хватает. Там есть крыша, стены, окошки, дубовая дверь, очаг и кровать. Собственно, там и второй этаж есть, но у меня пока руки не доходят его обустроить. Девочки просятся пожить на ферме летом…

– Расскажите мне про ваших детей, мистер Холторп.

– Тогда уж и вы меня зовите по имени, Ричардом. Дети… Мэри уже совсем взрослая. Серьезная девица, любит читать и возиться с техникой. Серьезно, у нее настоящий талант к механике. Сама починила старый байк, пришлось разрешить ей на нем ездить. Ей достается – ведь хозяйство и близнецы почти полностью на ней, а надо еще и учиться. Уилли на два года младше. Обычный сорванец. У него много друзей в деревне, с ними он и пропадает целыми днями. Немного грубоват, немного хулиганист – но душа у него добрая. Он с малолетства ездит со мной на ферму и любит возиться с животными.

– А их много, животных?

– Достаточно. Две козы, козленок, козел, корова, три лошади, свинья с поросятами, куры и индюшки.

– Ух ты! Как же вы с этим справляетесь!

– По деревенским меркам у меня довольно паршивое хозяйство. Но детям хватает – и молока, и масла, и свежих яиц. Так, теперь близнецы. Сэм и Сюзи. Серьезные ребята. Самостоятельные и независимые. Если у вас и будут проблемы, то это с ними. Я пробовал отдать их в подготовительный класс, но учительница сдалась через две недели и попросила забрать их.

– Вот кстати: как обстоят дела с учебой? У всех четверых, я имею в виду.

– В Миддл-Маунтин школы нет, Мэри и Уилли ездят на велосипеде в Барнхед – городок по соседству. Собственно, я и близнецов-то забрал из школы с облегчением, потому что некогда было возить их туда-сюда, а оставлять на неделю в школе не хотелось. Так что с ними труднее всего. Мэри учит их читать, писать и считать, но сами понимаете…

Джессика задумчиво покачала головой.

– Странно…

– Что именно?

– Вы сами окончили университет, работали в Оксфорде… А с образованием для собственных детей все еще не определились.

Она и сама пожалела, что сказала об этом. Лицо Ричарда Холторпа потемнело, густые брови сошлись на переносице.

– Легко судить со стороны, мисс Махоуни. Я остался вдовцом с кучей малышни на руках. Близнецам едва исполнился год.

– Простите, я не хотела вас обидеть и вовсе не осуждаю. Просто… спозаранку трудно формулировать… Что вас держит в деревне? Почему вы не продадите дом и не переедете обратно в Оксфорд? Вы же спец по компьютерам, нашли бы хорошую работу…

– Она у меня была. Меня уволили в один миг. Сокращение штатов. А теперь прошло слишком много времени. Я уже не классный специалист, за несколько лет компьютерная отрасль умчалась далеко вперед. Что же касается дома… Вы знаете, Джессика, именно в Миддл-Маунтин я впервые в жизни почувствовал себя свободным. Я ни от кого не завишу – только от собственных усилий. Мои дети живут в собственном, пусть и не очень-то шикарном доме. Вы же сами знаете, что такое съемная квартира. Да и денег на нормальное жилье для пяти человек уходило бы больше, чем я успевал бы накопить. Когда была жива Лора…

Он запнулся и замолчал. Джессика мысленно обругала себя всеми мыслимыми и немыслимыми словами. Угораздило же ее задеть самое больное место…

Однако Ричард справился с собой.

– Я часто об этом размышлял. Лора не работала, разумеется, сидела с детьми – но мы тогда все успевали. Я работал и знал, что у меня крепкий тыл. Мой дом, моя жена, дети… Я мог горы своротить ради них – и сворачивал. То, что ферма приносит хоть какой-то доход… я успел привести ее в божеский вид, когда мы жили все вместе. Потом Лоры не стало… Всего один человек ушел, понимаешь, девочка? Из шести – один. Казалось бы – можно заполнить эту брешь? Оказалось – нельзя. Невозможно. Весь мой мир обрушился в одно мгновение. Земля уходила из-под ног. Я вдруг с ужасом понял, что не знаю массы вещей. Даже какой-то ерунды – где лежат вещи близнецам на вырост, как готовить молочную смесь, где у нас крупа, где сахар, где иголки с нитками… Как объяснить Мэри перемены в ее физиологии? Заставить Уилли учить уроки? Успеть всех накормить, одеть, отправить в школу, поработать в поле, вернуться домой и снова всех накормить, уложить спать, почитать на ночь… Я просыпался по ночам, чтобы спросить у Лоры что-то важное – и злился на нее, потому что она ушла и спросить я ничего не могу… Когда Лора была жива, мне казалось – это я работаю в поте лица, тружусь не покладая рук, а она сидит дома и ничего особенного не делает. Теперь я знаю, что это не так. Домохозяйка – это, пожалуй, самый тяжелый на свете труд. Главное, и отпуска не возьмешь, и не уволишься…