Медведь - Лина Филимонова

А он вдруг поднимает голову, смотрит на меня, и выдает:

— Что, опять тянет на горяченькое?

О чем это он? Неужели знает о Юльке? Да откуда?! И что вообще он может знать? Знать абсолютно нечего.

Он может знать от Ники, что мы с ней переписывались, пока я был в командировке. И все.

Вроде, она меня психом не считает. За ту вспышку я извинился. Между нами все ровно.

А Варлам… не его это дело. Не буду я с ним свою личную жизнь обсуждать. Большой мальчик, сам разберусь. Поэтому перевожу разговор на другое.

— Как прошел медовый месяц?

— Офигенно, — улыбается Варлам.

Рожа довольная, аж лоснится.

— Как Яна?

— Прекрасно себя чувствует. Сейчас вон с подругами развлекается…

— С подругами? — напрягаюсь я.

— Ага. Ты иди, отдыхай. Я скоро.

— Ладно. Не буду мешать твоему свиданию с железным конем, — ржу я.

Огибаю дом. Смотрю в сторону бассейна. О, вон в тот шезлонг я упаду. На солнышке, рядом с водичкой. Надо только пива взять.

Приближаюсь к дому. И меня вдруг пронзает током. Разряд по позвоночнику от шеи до копчика. А дальше — ровно в нижнюю башку.

Юлька… ее голос.

За открытым окном. В доме. Судя по голосам, там Юлька, Яна и Соня. О чем-то оживленно болтают.

Я беру шезлонг и подтаскиваю поближе к окну. Падаю в него. Типа я тут просто отдыхаю. А не грею уши.

Ее голос… Ее смех… Эти низкие нотки меня просто выворачивают!

Интересно, что ней сейчас надето? Я представляю ее в легком шелковом халатике. Черном. Скользящем.

Тесемки развязываются, он соскальзывает с ее плеча, падает ниже и ниже… Обнажает аккуратную грудь с маленькими розовыми сосками и…

Так, откуда я знаю, какие у нее соски? Не знаю. Но я абсолютно уверен, что они именно такие.

А на вкус — как розовые лепестки. Никогда не облизывал розы. Но дико хочу.

Облизать ее всю…

Мля… Меня же попустило!

— Что у тебя с Тигрой? — раздается голос Сони.

Я навостряю уши. Прям чувствую, как они шевелятся, настраиваясь на нужную частоту. Так боюсь пропустить хоть слово…

— Ничего, — отзывается Кошка.

— А с Носорогом?

— Тоже ничего.

— А с Котом?

— Огромное ничего!

— Про Кабана даже спрашивать не буду.

— Лучше бы ты про Кота не спрашивала, — хмыкает Юлька.

— Приставал? Лапал?

— Ха. Пусть бы попробовал.

— А что?

— Да лучше бы лапал! — восклицает Юлька. А я стискиваю зубы. Похотливая Кошка! — Он так присел мне на уши, что они задымились!

Девчонки смеются.

— Я знаю секрет его успеха у женщин, — продолжает Юлька.

— И в чем же он?

— Он так достает своей болтовней, что легче ему дать, чем это слушать…

Девчонки заливаются звонким смехом.

— Юлька вечно как скажет, — это Яна.

Ага. Кошка за словом в карман не лезет. И никакие темы ее не смущают. Опытная стерва…

— Так где ты думаешь отпраздновать свой день рождения? — слышу голос Яны.

— Нигде, — бурчит в ответ бешеная Кошка.

Ага. Значит, у нее скоро днюха. И я буду там. Неважно, пригласят меня или нет.

— В чем дело, Юль? — спрашивает Соня.

— Да ни в чем. Все нормально.

— Я же вижу, что нет.

— И я вижу, — вторит ей Яна.

— Мне исполнится двадцать шесть! — трагично восклицает Кошка.

Я что-то не понял, где тут повод для трагедии? Это типа много или что?

Девчонки, походу, тоже не поняли. Задают кучу наводящих вопросов. Юлька молчит. Долго.

А потом резко выпаливает:

— Мне скоро двадцать шесть, а я до сих пор девственница!

Что?!

— Так, этой больше не наливать, — раздается голос Сони.

— Это же лимонад, — растерянно произносит Яна.

— Ян, ты в лимонад ничего не добавляла?

— Сок грейпфрута… Смешная шутка. Про девственность.

Яна неуверенно хихикает.

— Это не шутка, — бурчит Юля.

И по хмурой интонации ее голоса, по внезапному молчанию девчонок и еще по каким-то признакам, я четко понимаю, что она говорит правду.

— Юль, ты же… — начинает Яна.

— Все врала, — перебивает ее Юлька.

— У тебя же было…

— Никого у меня не было.

— А как же Артур? И Вадим. И Алексей…

— Нет. Ни с кем. Никогда. Ни разу.

— А я догадывалась, — вдруг произносит Соня. — Слишком много было несостыковок.

— Ты внимательная, — произносит Юлька.

— А я нет.

Это говорит Яна.

Мля…

Я сижу, совершенно оглушенный. В полной прострации.

— Юль, а почему ты об этом так трагично говоришь? — спрашивает Яна. — Ну и что, что тебе будет двадцать шесть. Встретишь своего единственного, и он станет у тебя первым…

— Да он подумает, что я больная на всю голову! Девственница в двадцать шесть.

— Девственность — не болезнь, — изрекает Соня.

Девчонки хихикают.

— Это хуже! Мне надо срочно вылечиться.

— Вылечиться?

— Я настроена решительно. Избавлюсь от этой напасти до своего дня рождения.

— Есть кандидаты?

— Были у меня планы по поводу одного Медведя…

Я перестаю дышать. Превращаюсь в одно большое ухо. И, кажется, переживаю микроинсульт с микроинфарктом. Потому что слышу:

— Но я передумала. Это будет не с ним. Совершенно точно.

Ох… Нах… Мля!

— На Медведе свет клином не сошелся, — философски изрекает Соня.

Да замолчи ты!

— Еще есть кандидаты?

— Есть парочка. Знакомые фрилансеры.

— А мне кажется, не надо торопиться, — говорит Яна. — Подумаешь, двадцать шесть. Слушайте, здесь так душно. Может на улицу пойдем?

— Пошли. В беседку.

Я вскакиваю, быстро убираю шезлонг на прежнее место, удаляюсь как можно дальше от окна. Вижу выходящих девчонок, не знаю, то ли идти им навстречу, то ли наоборот… Мечусь туда-сюда, запутываюсь в собственных ногах, спотыкаюсь о какую-то фигню и — растягиваюсь на траве.

Мля…

Надо мной появляется смеющееся лицо Юльки.

— Привет, — говорю я.

Почему-то шепотом.

Смотрю в ее распахнутые серо-голубые глаза. И вижу все совершенно в другом свете. Какой я был дебил! Не замечал очевидного…

— Тебе помочь? — насмешливо произносит она.

И протягивает мне руку.

— Это я могу тебе помочь, — вырывается у меня.

20

Юля

— И чем же ты можешь мне помочь?

— Ничем.

Михей держит меня за руку. И просто лежит на траве.

Нет, не просто. Он таращится на меня так, как будто видит впервые в жизни. И на его лице почему-то нет ставшей уже привычной ухмылки.

— Загораешь? — спрашиваю я.

— Любуюсь.

— Чем?

— Твоими глазами.

Это у него приколы такие? Лично я не поняла, в чем прикол.

— Миша, привет! Рада тебя видеть.

Это Яна. Подходит к нам, улыбается.

— Привет!

Михей, наконец, поднимается. Не опираясь на мою руку, но и не выпуская