Счастливое недоразумение - Дженет Маллани

Интересно, что я должен сказать Шарлотте, если она спросит меня о моих увлечениях? Теперь она ни одному моему слову не поверит. Как я могу сказать ей, что всячески старался не оставлять нежеланных детей или разочарованных женщин, что мои любовницы были мне еще и друзьями?

Довольно. Что я за человек, если решил утолять вожделение со своей (раздражающей, неприятной, необычайно очаровательной… стоп!) женой! Это неприлично. Я совершенно уверен, что церковь этого не одобряет, мне, конечно, на это наплевать, но нужно подавать пример арендаторам, слугам и так далее. Джентльмен заводит для подобных дел любовницу.

Не могу предположить, что Шарлотта сделает дальше. Что, если она вернулась к родителям? Но не думаю, что она предпочла бы их общество моему.

Жду не дождусь, когда Бирсфорд вернется в Лондон, чтобы спросить у него совета. Я уверен, что он и его кроткая Энн прекрасно ладят. Но, в то же время боюсь, что не особенно скрываемая страсть моей жены к Бирсфорду повредит всем.

Ну и дела!

Когда я до смерти надоел Карстэрсу разговорами о лошадях, мы перешли к оживленному обсуждению последних событий войны (конечно, говорил один я).

Наконец я собрался уйти.

— Передавайте привет леди Шаддерли, — четко произносит Карстэрс первую за время нашей беседы фразу.

Меня пронзает ужасная мысль. Он ведь не влюблен в нее?! Или он относится к ней как к французскому фрегату, который, паля из пушек, мчится к нему на всех парусах?

Это настолько ужасно, что я выскакиваю под дождь и возвращаюсь домой прежде, чем Карстэрсу взбредет в голову нанести визит моей молодой жене. Так это или нет, я должен разобраться с женой, которая, вероятно, дуется и плачет, кроме того, она может принять мой мирный жест как взятку за молчание и уступчивость.

Открыв дверь, Робертс забирает у меня мокрую шляпу и пальто.

— Миледи в гостиной, — неодобрительно говорит он.

— Да? У нее были визитеры?

— Нет, милорд. Она велела отвечать, что ее нет дома.

Час от часу не легче! Я поднимаюсь по лестнице.

То, что я увидел, изумило меня.

Моя гостиная превратилась в детскую. Джон перед камином выстраивает в линию солдатиков, в которых мы с братом играли в детстве. Эмилия угощает чаем деревянную куклу и бумажных кукол, вырезанных из газеты. Неудивительно, что Робертс раздражен, он считает прочитанную мной газету своей собственностью.

В центре этой семейной сцены леди Шаддерли, сидя на ковре, поджаривает в камине хлеб. Вид у нее довольный, словно она искренне рада детским играм и как-то ухитряется одновременно участвовать в чаепитии и войне.

При моем появлении Эмилия поднимается и делает реверанс, Джон подбегает ко мне:

— Дядя Шад, мы так здорово играем! Посмотри, какое у меня сражение!

— Выпьете чаю, сэр? — Эмилия тянет меня за руку. — Тетя Шад сделает тебе тост, если хочешь.

— Вы должны сказать «пожалуйста», дядя.

Тетя Шад смотрит на меня с вежливой улыбкой:

— Садитесь, сэр.

Она наливает чай в миниатюрную чашечку из набора, который я подарил Эмилии на прошлый день рождения, я кланяюсь бумажным куклам и сажусь на пол рядом с ними.

— Я вижу, снова идет дождь, сэр? — Эмилия вручает мне чашку с блюдцем. — Мы говорили о погоде. Тетя Шад говорит, что именно об этом принято говорить во время визитов.

По другую сторону камина пушечное ядро из грецкого ореха сбивает отряды солдатиков.

— Мы победили французов, сэр! — кричит Джон. — Правь, Британия!

— Можешь намазать маслом тост для дяди, Эмилия? — Шарлотта подает ей ломтик хлеба на тарелке нормального размера.

Джон, победив врагов, торопится к нам. К моему удивлению, он устраивается на коленях Шарлотты, и я чувствую абсурдный укол ревности, что малыш не пришел ко мне. Она приглаживает милый хохолок у него на макушке. У меня тоже так торчали волосы, и моя мать тоже гладила их, как я Джона. Я совершенно уверен, что мой отец никогда не замечал, какие волосы у его детей.

Интересно, когда волосы Джона станут послушными и как долго он останется ребенком, которому хочется сидеть у кого-нибудь на коленях? Кажется, он растет с каждой минутой.

— Ты грустный, дядя Шад, — замечает Эмилия, вручая мне тарелку с тостом.

— Нет, просто меня тревожит, какой светской леди ты станешь.

— Нет, сэр, это только игра. Тетя Шад сделала мне бумажных кукол, сэр. Правда они замечательные?

— Действительно.

— Я сказала миссис Прайс, что дети могут приходить, когда я не принимаю визитеров, — говорит Шарлотта. Ее здравомыслие произвело на меня впечатление.

— Это очень мило с вашей стороны.

— Они развлекают меня. Мы хотели бы пойти в парк, когда не будет дождя, если миссис Прайс согласится.

— И посмотреть диких зверей в Тауэре, — говорит Джон. — Ты должен пойти, дядя Шад.

— Мы с леди Шад обсудим это. — Я доедаю тост и пью остывший чай из чашки размером с наперсток. — А теперь мы с леди Шад пойдем на конюшню.

— А мы можем пойти? — Джон спрыгивает с коленей Шарлотты. — Пожалуйста, сэр.

— В другой раз. Вам пора возвращаться домой. Шарлотта стряхивает крошки с детской одежды и велит детям собрать игрушки и обрезки бумаги.

Эмилия берет бумажных кукол, остатки газеты, которые могут пригодиться Сьюзен, и подталкивает брата, чтобы он поклонился. Потом оба убегают вниз.

— Спасибо, что развлекли моих детей.

— Не за что. — Шарлотта говорит вежливо, но не слишком дружелюбно. — Что с ними будет?

— Я планирую нанять для них наставника. Хочу, чтобы они выросли образованными.

Шарлотта кивает.