Я научу тебя летать - Ева Ночь

Илья

Я злился, как сто драконов вместе. Во-первых, мерзкий осадок остался от того, что я выгнал Тинку. И утро ничего не изменило. Во-вторых, болезнь моя простудная решила задержаться – болела голова и поднялась температура. В-третьих, неожиданно позвонила «мачеха» Саша.

– Илья, пожалуйста, ты не мог бы Ваньку из школы забрать? У меня не получается никак, а уроки скоро заканчиваются. Пожалуйста.

В голосе её было столько отчаяния, что я согласился. Как распоследний дурак. У них там что, водителей мало? Прислуги? Нику могла попросить или Димку. Бабушек или дедушек. Нет, она мне позвонила.

А потом я сообразил, почему так легко и весело согласился. Даже не повыделывался. Варежка. Она Ванькина учительница. Я, кажется, хочу её увидеть. И, может, объясниться. От того, как она ушла, тоже осадок. А у меня ни телефона её, ни координат. Хотя, если поднапрячься, всё это не проблема. Но зачем? Тут нужное само в руки идёт, как картёжнику – хорошая карта.

В школу я опоздал. Понадеялся на «авось», перепутал улицы и приехал в элитную гимназию после того, как закончились уроки. Сашка утверждала, что Ваньку предупредила и брат будет ждать меня в вестибюле. Не учли мы только одного: Ванька и ждать – понятия несовместимые.

– Драконов? – всполошилась бабушка – божий одуванчик на вахте. – Так ушёл вместе с учительницей своей и её женихом. Уехали. Буквально только что.

– Женихом? – кажется, я превратился в быка, перед мордой которого махнули кровавой мулетой.

– Да-да. Он так представился. Лев Моисеевич его лично пропустил. Сказал, его лучший ученик. Очень приятный молодой человек.

– А имя у очень приятного молодого человека есть? – я боялся зубы разомкнуть, чтобы не накричать на старушку.

– Конечно, – заперебирала она суетливо птичьими сухонькими лапками. – Шорох Сергей Александрович. Вы не беспокойтесь, сюда кто попало не ходит. У нас охрана, между прочим.

Как комья грязи на крышку гроба её слова. Ну, точно. Этот хрен же здесь учился. Как и Сашка. Как и Димка в последнем классе. С – стабильность – залог успеха папы Драконова. Всех сюда сплавил. Одного меня сия чаша миновала, слава Богу.

– Всё хорошо, – успокаиваю я всполошившуюся вахтёршу. – Разминулись. Александра Николаевна, видимо, подстраховалась. Знала, что я опаздываю.

Выхожу на улицу, глотаю морозный воздух. То-то мне автомобиль знакомым показался, когда я парковался у школы. Сергей Александрович, мать его. Жених, значит. Всё по плану, судя по всему. И этот старый сводник не остановился, решил и дальше устраивать своих «детишек» только через своё одобрение и царское разрешение. Ну, подождите. Я вам планы поломаю. И эта дурочка наивная. Грёзы детства, любовь всей жизни.

Я стартовал так, что сытые голуби взвились вверх, словно им ядерное топливо в зад влили. Да у меня и у самого под хвостом явно пригорало. Ни мыслить чётко, ни рассуждать здраво.

Я со злости чуть не проехал мимо. Точнее, проехал, а потом сообразил: это ж Шороховская претенциозная тачка стоит у кафе. Решил подкормить бедную училку? Ну, держитесь. Сейчас я вам аппетит испорчу. Это даже хорошо, что они не сразу в драконовское логово поехали. Разберёмся на нейтральной территории.

Они обедают как приличная семейная пара: папа, мама и мелкий драконёныш, что уплетает всё подряд, сверкает глазами и не даёт этим двоим рта раскрыть.

Серёженька не сводит глаз с Варежки. Смотрит призывно, гипнотизирует. А юный неопытный кролик млеет от внимания этого Казановы. Улыбается ему. Ест как птичка. Они на Ваньку – ноль внимания. Зря старается Рыжий. Сидят, как приворожённые.

– Добрый день всей честной компании! – с наслаждением скребу по полу стулом и падаю на него небрежно. Эти двое очнулись, глядят на меня как на привидение. Рыжий засранец голову в плечи втянул и по стулу начал съезжать. Попался, гад.

– А я тут Ваньку обыскался. А он с вами оказывается. Всех на уши поставил. Чуть полицию не вызывали. Ваня, мама тебе звонила?

– Ну, звонила, – у Рыжего уши пылают, как не треснут.

– Говорила, что я за тобой приеду? – краем глаза наблюдаю, как Варежка покрывается красными пятнами.

– Ну, говорила.

– Ты мне не нукай давай. Ты зачем удрал? А вы зачем ребёнка умыкнули? А если бы я полицию вызвал?

Варя краснела и бледнела, зато Шорох сидел и смотрел на мой цирк глазами холодного трупа. Ещё немного – и в горло вцепится.

– В чём дело, Илья? – тихо и холодно. Интересно, он скафандр надел? – Ребёнок с нами. Ничего с ним не случилось. Иван ввёл в заблуждение Варю, сказал, что за ним не приехали. Не оставлять же его в школе? Мы заехали перекусить и обязательно отвезли бы его домой. Что за истерика? Хочешь отвезти Ваню домой сам, так пожалуйста. Будь добр. И в следующий раз, если тебе поручают ребёнка, не опаздывай.

Укусил-таки. Ну, ладно. Ещё ничего не закончилось. Ещё только всё начинается. Подаю знак хорошенькой официантке. Заказываю обед.

– Варя, ты поела? – спрашивает этот мудачелло. Варенька с тоской поглядывает на недоеденное второе. И десерта она лишилась, бедная. – Пойдём. Ванькина нянька нашлась. Мы можем погулять по городу.

– Вот ты наелся – и вали, – неожиданно подаёт голос Рыжая Морда, что на миг оторвался от сладкого. – А я не доел – это раз. Варвара Андреевна не доела – два. И, между прочим, она меня из школы забрала и обещала домой отвезти. Так что никуда она с тобой не пойдёт.

Иногда я понимаю, что люблю его безумно – брата своего меньшего. Это не солидарность, конечно, со мной, но игра в мою пользу – явно. Варежка, поднявшаяся было, плавно опустила свою хорошенькую попку назад. Растерянно посмотрела на Шороха. На меня она явно не глядит. Упорно – будет точнее. Игнорирует. Но мне сейчас важно выстоять в битве с её воздыхателем. А, пардон, женишком.

– Сергей Ал… Сергей, ты извини, – лопочет она мило, – я Ваню не брошу, он прав.

Двоюродный братишка присаживается назад. Мечет в меня ледяные фаерболы. Но у меня броня – во! А ему скафандрик починить надобно б. Пробоина. В космическом безвоздушном пространстве, считай, катастрофа.

Милая девушка приносит мой заказ. Рыжий наглец требует мороженого. Я делаю вид, что с аппетитом наворачиваю еду. Пища как опилки. Видать, температура опять поднялась – не чувствую ни вкуса, ни запаха. Какое-то время мы все молчим. Жуём. Кроме Шороха, конечно. Этот сыт. Сидит небрежно рукой о спинку стула облокотясь. На часы поглядывает. Нервничает. У него начинает звонить телефон. Что-то его злит помимо меня. Спешишь – вали, тебе открытым текстом сказали.