Я научу тебя летать - Ева Ночь

Хуже всего – я почувствовала себя униженной, когда его стерву увидела. Мне до неё как до космоса. А ему как раз такая подходит. Мальчик-мажор и элитная сука из заповедника гоблинов. Каждой собаке своё место. Я своё знала отлично, поэтому дала задний ход – и только меня и видели.

Дома я долго стояла под душем, смывая послевкусие долгого дня, зато спала отлично и наутро чувствовала себя как всегда: бодрой, энергичной, готовой сворачивать горы.

Ванька Драконов на уроке сидел тихо, словно ему пошептали. Подозреваю, отец поговорил с ним по душам. Но подобные затишья – перед бурей. Сидел он мрачный, кусал губы и сопел, яростно черкая ручкой в тетради. Но когда прошлась по классу, проверяя, как мой 6-А справился с заданием, никаких фигвамов у Драконова не обнаружила. Он наконец-то дописал упражнение до конца. С ошибками, но явно старался.

– Молодец, – похвалила и машинально хотела погладить по голове, как я с другими детишками делала. Есть у меня эта привычка – прикасаться, поощряя. Драконов дёрнулся от меня, как чёрт от ладана и зыркнул глазищами так, что я руку за спину спрятала. Лучше, конечно, его не трогать, не нарушать хрупкое перемирие.

Но рано я радовалась: после шестого урока меня снова позвал глас Зевса-громовержца. Головомойка по средам – это становится традицией. Небось Дракониха прилетела – дым из ноздрей. Но я ошиблась.

– Вот, полюбуйтесь, Варвара Андреевна, – шевелит клочковатыми бровями Лев Моисеевич, – ваши ученики устроили драку посреди урока. Молодую учительницу до истерики довели. Травмировали вашу коллегу, между прочим.

На слове «травмировали» я зависла. Они что, бедной географичке нос разбили? Или фингал под глаз поставили?

– Ваня, Егор, что случилось? – сверлю взглядом Драконова и Михайловича. Фамилия у него такая. Михайло̀вич. Он ещё без конца повторяет для тех, кто путает: «Я не Миха̀йлович, а Михайло̀вич! Это не отчество, а фамилия!».

– А что Егор, что как сразу, так Егор? – голос Михайловича даёт петуха, срывается в подвизгивание, отчего становится смешно, и очень тяжело удержать губы на месте. Лев Моисеевич закашлялся. Видимо, тоже проняло.

– Что вы опять натворили? – цежу сквозь зубы.

– Подрались ваши орлы. Прошу, Варвара Андреевна разобраться в ситуации и принять меры, – директор вперил суровый взгляд в провинившихся и приказал: – Вышли за дверь и ждите классного руководителя.

Сейчас Лев Моисеевич повоспитывает меня тет-а-тет. Готовлюсь кивать, а сама киплю: как хорошо всё шло, нет, в конце дня им нужно было подраться.

– Вот что, Варвара Андреевна. Вы там горячку не порите. Сами знаете, какие дети у нас учатся. У Драконова уже и мать, и отец побывали в школе – видите, как ребёнком интересуются? Так что повторно не дёргайте. Разберитесь самостоятельно, что они там не поделили.

– А как же травмированная коллега?

– Пара синяков на голени? Думаю, выживет. Учитель приходит работать с детьми. Должен быть готов ко всему. К тому же, ей тоже минус: не смогла дисциплину на уроке удержать.

Всё, Зевс сел на своего конька и минут пять красочно живописал, как нам повезло работать в образцово-показательной гимназии, где учатся чудные (с ударением не первый слог) дети.

Получив наставление и «отцовское» благословение, с каменным лицом выхожу из кабинета. Егор и Ванька сидят по разным углам в приёмной.

– Они и тут чуть не сцепились, – ябедничает секретарь Наташа. Но она девочка боевая, у неё не забалуешь. За шкирку – и в разные углы развела.

– За мной! – командую коротко и, не глядя, возвращаюсь в класс. Будь они постарше – уверена – сбежали бы. Но сейчас плетутся за мной, обречённые на экзекуцию.

Я усаживаю их за первые парты на разных рядах и пытаюсь имитировать жёсткий директорский взгляд. Два взъерошенных воробья. Рыжий и брюнет передо мной. Заразы мелкие.

– Ну?! – рыкнула грозно, аж стены задрожали и заметалось эхо в пустом классе.

Ванька лишь зыркнул и поплотнее сжал губы. Этот ничего не скажет – плавали, знаем.

– Он первый начал! – заныл на одной ноте Михайлович. – Я всего лишь сказал, а он – драться!

Кто что сказал и почему завязалась драка, я так и не успела узнать: после вежливого стука дверь отворилась.

– Варя, – позвал меня знакомый голос. Хорошо, что я сидела. А то б упала. Что это ещё за новости?

– А это Варькин женишок! – злобно выдал Ванька. Мой двоюродный брат, понял?

Варькин?.. Господи, я так ничему их не научу.

– Значит так. Наказаны. Неделю моете полы в классе. Вдвоём. Под моим присмотром. А кто не доволен – родителей в школу. И подумайте над своим поведением. Будете скандалить или кулаками махать – штрафные санкции продлятся на неопределённое время. Спортзал будете мыть. С Владимиром Петровичем я договорюсь.

Что я несу? Что я несу?.. Но эта парочка, кажется, обрадовалась. Переглянулись. Кивнули. И пулей из класса.

– Как ты с ними… – Сергей Александрович смотрит на закрывшуюся за пацанами дверь. – Знал бы, Варя, что ты такая серьёзная и грозная, давно бы женился.

– Сергей Александрович… – пытаюсь на ходу сообразить, что сказать ему и как себя вести.

– Сергей, Варя. Можно Серёжа.

Я шумно выдыхаю воздух.

– Мне надо привыкнуть, – честно признаюсь в планке, через которую сложно переступить.

– Тогда зови меня Шорох, пока адаптируешься, – он улыбается так, что у меня сердце в груди останавливается на миг. Я успела забыть, насколько он притягателен. От бывшего Шороха в нём разве что улыбка и глаза те же. А так он и вырос, и возмужал, и… стал ещё красивее, чем я помню.

– И на «ты», Варя, пожалуйста. А то чувствую себя стариком. Пообедаем? Ты, наверное, голодна.

– Да, – киваю в ответ. – Подожди меня здесь. Я быстро. Журнал отнесу да оденусь.

За дверьми, как часовой, торчит Ванька. Сюрприз.

– Ты хочешь что-то сказать мне, Ваня? – присаживаюсь на корточки и пытаюсь заглянуть мальчишке в глаза. Ванька отрицательно мотает головой. – Тебе домой пора, – поправляю всклокоченные волосы, но он вырывается.

– Хочу с вами, – заявляет этот кусок вечного беспокойства. – За мной не приехали! – и в голосе у него такое торжество, что впору свечи зажигать на именинном торте. – А потом Серж меня домой отвезёт.

– Ну, хорошо, – вздыхаю. – Беги, одевайся. А я поговорю с Сергеем Александровичем. Мы что-нибудь придумаем.

Господин Шорох был немного шокирован, но, помявшись, ничего не сказал. Да пусть бы попробовал. Раз уж так получилось, я Ваньку ни за что не брошу. Впрочем, как и любого другого ребёнка.

Ванька без зазрения совести комфортно устроился на переднем сидении и тут же начал ощупывать и разглядывать машину Сергея.

– Ты удивительная девушка, Варя, – сказал он мне, оборачиваясь. – Честно говоря, я ещё никогда не ходил на свидания вместе с детьми.