Босс без совести - Марина Весенняя

Как будто у меня так много вариантов!

Пить или отвечать?

Выпью – и это будет откровеннее всякого ответа. Скажу, что нет, – меня обвинят во лжи.

– Допустим… местами. – Я сощурилась, не собираясь мимикой случайно выдать лишнее.

– Это не ответ.

– Почему? Как раз в твоем стиле. – Я откинулась на спинку стула, вытянула ноги, руки скрестила на груди. – Ты сам сказал, что умеешь распознать возбужденное состояние женщины. Так что очевидно – кое-что мне действительно понравилось.

– Что именно?

– А это уже новый вопрос. И очередь не твоя, – улыбнулась я шире. Я же выкрутилась? Главный вопрос вечера, а Волк не получил ничего.

– Хорошо, – Никита скомкал салфетку и бросил ее на стол. Раздражен. Впрочем, как обычно. – Что ты еще хочешь знать?

– Да ничего, – пожала я плечами. – Забыл? Это твоя затея. Я не говорила, что мне интересно.

– А вот это ложь, – тут же обвинил меня Ворошилов. – Пей!

Ну просто танк.

– Не буду! Я ни разу не сказала, что мне интересно…

– Нет, – упорно перебил Никита, – ложь в том, что ты ничего не хочешь про меня знать.

– Все, что мне нужно, я уже выяснила, – пожала я плечами, уже устав удивляться невообразимому самомнению босса. Или первая стопка текилы добралась до моего мозга и теперь коварно вводила в состояние безразличия.

Текила – штука коварная. В какой момент начнет крыть – неизвестно. Но не от одной же стопки? Да и потом… Я вообще против алкоголя. Почти категорически. Волк, чтоб тебя! Опять чем-то поступаться приходится.

– И снова ложь. Две стопки. – Волк поднял бутылку и налил. Придвинул алкоголь ко мне.

– Пфф… Сдается мне, что ты просто хочешь напиться. И тебе нужен собутыльник.

Я опрокинула в себя сначала одну порцию, затем сразу следующую. Какой там счет? Пять – три? Или… Нет, пить два дня подряд точно нельзя. Такое чувство, что во мне еще вчерашний виски шалит.

Тепло стремительно разливалось по телу. От горла прямиком по венам.

– Не исключено, – сощурился Никита.

Ворошилов снова налил, но на этот раз одну из стопок взял себе. Он самостоятельно нарезал еще лайма, посыпал тыльную сторону ладони солью и поднял стопку, приглашая меня выпить с ним.

– Ты в курсе, какой ты придурок? – спросила я, но все-таки подняла напиток, намереваясь отпить только половину.

Опустошив свою стопку и закусив текилу лаймом, Ворошилов ответил:

– А говорила, что у тебя больше нет вопросов. И да, догадываюсь.

– Ну хоть что-то… – хохотнула я. – Теперь будешь вновь докапываться, что там было с нашим «инцидентом»?

Никита покачал головой, кажется, последняя порция текилы у него пошла резковато – он до сих пор морщился. Так и надо – нечего так частить с алкоголем. У меня даже голова чуть закружилась, оттого как резво я включилась в его игру.

– Чтобы ты опять назвала меня насильником и заявила, что у тебя «принципы»?

– А ты запомнил! – весело подначила я начальника. – И это не просто принципы. А Принципы с большой буквы!

– Давай серьезно. Без игр, – Ворошилов отставил бутылку в сторону.

Я снова захохотала. На этот раз нервно.

– Ты, очевидно, не хочешь, чтобы я лез в душу и докапывался, – констатировал Никита.

– Допустим, – кивнула я и почувствовала, как стены в кафе начали чуть заваливаться.

– Согласись – открытый разговор и расставленные точки над «i» лучше, чем попытки строить из себя фиг знает что и влюблять тебя в себя…

– Я не влюблюсь в тебя, – зачем-то перебила я своего шефа.

– Я и не претендую. – Волк, кажется, действительно подобрел. Или разговор пошел, наконец, в нужное русло. Я старалась уловить на лице босса хоть одну подсказку, но тщетно. – Так зачем тебе все это?

Никита наклонился вперед, положил локти на стол и оказался намного ближе ко мне.

– Ты не хочешь денег. Якобы не хочешь секса. Не претендуешь забраться в отношениях дальше, чем весь этот спор. Принципы? Ради них ты давно могла бы отчитать нас с Максом, как нашкодивших котят. Хоть обоих вместе, хоть порознь. Перевоспитать? Извини, но силенок не хватит. Так на что ты в итоге рассчитываешь?

Хороший вопрос. Правильный. Честный.

На который я не буду отвечать. Подняла стопку и осушила ее одним махом.

– Я же сказал, что мы уже не играем, – тихо произнес Ник. Вкрадчиво, аж мурашки по коже побежали, каждый волосок на руках поднялся.