Босс без совести - Марина Весенняя

– Пока только меню, – ответил босс на предложение официанта принести нам что-то сразу.

Я же устраивалась за столиком с единственной мыслью: Никита Андреевич, вы – скупердяй.

Мы недалеко отъехали от моего дома. Как только Ворошилов заметил что-то, отдаленно напоминающее едальню, со свободным парковочным местом, наша поездка закончилась. У заведения даже названия не было, вывеска попросту гласила «Караоке».

Внутри – стандартный пивняк. Заведение, в которое приличные девушки ходить не должны. Да и приличные люди в целом. Темный зал, все оформлено под баварские спортивные бары. Сочетание светлого и темного состаренного (или просто старого) налакированного дерева. Диванчики вдоль стен, тяжелые столы с круглыми подставками под пивные бокалы. И не менее тяжелые стулья – убийцы колготок (как хорошо, что я в джинсах). Еще, вероятно, надо было радоваться, что именно караоке никто не пользовался. Сцена имелась, но на ней тусил только скучающий администратор, запускающий с ноутбука какие-то песни, чтобы посетителям не было слишком скучно. Хотя какие там посетители? В огромном зале было только три занятых столика. Конечно, этому способствовало наличие телевизора в баре – субботним вечером мужчины предпочли оккупировать барную стойку, чтобы покричать во время какого-то очередного матча.

Никита занял место на диванчике, фривольно раскинувшись на мягком и удобном сиденье-ложе. Поймала себя на мысли, что снова его рассматриваю. Мы никогда не пересекались вне офиса. Ну, кроме вчерашнего вечера, конечно. Максимум, что Ворошилов-старший себе позволял, так это заглянуть к началу новогоднего корпоратива, поздравить всех с наступающим и свалить в закат, дабы никому не портить праздничного настроения. Подозреваю, что себе – в первую очередь. В последний Новый год Ворошилов красовался на обложках желтой прессы в обнимку с какой-то корейской моделью. Вряд ли подобное можно променять на подвыпившую бухгалтерию и беснующихся айтишников. Из двух Ворошиловых именно Максим у нас был любителем вечеринок и неформального общения с сотрудниками. Очень неформального.

А теперь Волк тут. Сидит. В джинсах, в рубашке. Пуговки верхние расстегнул.

Брюнет подался вперед, взял салфетку из пластикового держателя, извлек из внутреннего нагрудного кармана ручку, что-то начеркал и протянул мне результат своих трудов.

– Что это? – посмотрела на салфетку с выведенными на ней цифрами.

– Миллион, – без тени улыбки произнес Никита.

Интересный у него подход к свиданиям, надо заметить. Прям нестандартный.

– И что? – отодвинула бумажку от себя, как что-то противное. – Думаешь, я должна быть польщена?

Босс откинулся назад, вытянул ноги под столом.

– Это самое щедрое предложение в твоей жизни, – заметил он. Как бы и не поспоришь, на самом деле. Мне не то что миллион никогда не предлагали, мне вообще за секс никогда не платили. Удивительно, не правда ли? Вероятно, для Ворошилова такое может быть большой новостью.

– Обрати внимание, – продолжал брюнет, – я даже не стану настаивать на качестве секса.

Вы не скупердяй, Никита Андреевич. Вы просто хам. Причем хам жадный. Учитывая, сколько он собирается выиграть.

– Милый, это будет лучший секс в твоей жизни, даже если ты в процессе обнаружишь, что у меня тоже есть член.

– Ты откуда такая наглая? – Волк снова злился.

Я фыркнула, закатывая глаза:

– Удивительно, как вы с братом до сих пор не обанкротились, если считаете всех вокруг себя идиотами?

– Что тебе опять не нравится? – Никита достал сигарету и прикурил.

Тоже новость. Не знала, что он курит.

– Давай вместе подумаем. – Я не постеснялась дотянуться до брошенной на стол пачки и выудить себе одну штучку. Только в качестве исключения. Почему бы не нагнать пафоса? Не одному же Никитке выпендриваться? – Твоя доля в фирме, по оценкам рынка, стоит порядка семисот миллионов. Так что ты только что обесценил секс со мной в семьсот раз. Разве я должна этому радоваться? Или ты думал, что я поверю тебе на слово, что это самый щедрый подарок в моей жизни?

Д – дерзость.

Причем такая, что у кого-то громко скрипнули зубы.

– Значит, не согласна? – уточнил шеф.

– Категорически, – покачала я головой, гаденько улыбаясь. Этот хрен от меня просто так не избавится.

Деньги, конечно, соблазнительные… Но если бы я хотела и была готова на такой шаг, то тут надо вызванивать Максима и устраивать аукцион. Хотя это все из области фантастики, так как проституция, пусть и весьма элитная, все-таки не мое.

– Вот объясни. Какая тебе разница? – поинтересовался Никита. – Ты сама сказала, что. в конце концов, собираешься переспать с одним из нас. Если это так, какой смысл делать это по доброте душевной и отказываться от денег?