Мой папа самый лучший - Саша Ройс

Чтобы я делала на его месте, если бы кто-то хотел общаться с моим ребенком? Это его способы защиты. Я бы возможно, вообще слушать бы никого не стала. Мы женщины куда более категоричны и боязливы. Или мне так кажется.

Обида отпускает, и я могу спокойно произнести его имя.

— Мирон, — мельком гляжу в его сторону. Обнаруживаю, что он внимательным взглядом изучает интерьер моей кухни. Но когда я произношу его имя, он тут же смотрит на меня, — пока я варю кофе, объясни мне свой ранний визит.

Незлобно хмыкнув, он приподнимает бровь.

— Это ты мне ответь, почему ты не готова?

— В смысле? — часто моргаю.

— Вчера на твой е-мейл я отправил тебе график встреч с Авророй.

В изумлении гляжу на него.

— Ты же сама сказала, что я должен сам решить, как часто ты с ней будешь видеться.

Тихонечко вздыхаю.

— Вечером не проверяла почту, — кошусь на джезву. — Вчера была пятница, и я была занята.

— Кем? То есть чем? — оговаривается Потемкин.

— Собой. Приняла ванну и легла раньше спать.

У мужчины вырвался смешок.

— Что, Лизонька, переутомило тебя общение с нашей семьей?

— А ты этого только и ждешь?

Я метнула в Мирона негодующий взгляд, а потом занялась кофе. Сняла напиток с огня и разлила по чашкам.

— Ты все не так понимаешь, — распознаю в его голосе желание мне что-то объяснить.

Я осторожно ставлю перед ним горячий кофе.

— Так растолкуй мне. Об этом и прошу, — недоумевающе пожимаю плечами.

Подхватываю свою чашку и присаживаюсь напротив моего утреннего гостя.

— Доброе утро, Лиза, — миролюбиво раздается напротив.

Поднимаю глаза.

— Я знаю, что ты велел Вадиму проверить сведения обо мне, — совершенно невозмутимо произношу я, но волнение пробуждается внутри меня.

Пробую кофе, чтобы отвлечься, вот только это мало помогает.

— Это он тебе сказал? — мрачнеет мужчина.

Мой ответ таится в глазах.

— Вот гад!

— Не стоит, Мирон. С одной стороны твой работник поступил благородно. И твое поручение вполне разумно.

— Пойми, Лиза, я так хочу обезопасить себя и свою семью, — довод Потемкина звучит вполне убедительно.

— Да, проходимцев много, не спорю, — соглашаюсь, — вот только я никогда не думала, что меня кто-то может принять за них, — усмехаюсь.

— Ну, прости, — разводит руками он.

— Ладно, Мирон, проехали, найдешь что-то умопомрачительное обо мне, дашь почитать, — шучу я. — А теперь выкладывай, зачем пришел на самом деле.

Он вертит чашку кофе на блюдце, а потом резко вскидывает на меня свои глаза лазурного оттенка и выдает:

— Договариваться.

— О чем? — испытывая легкий шок, молвлю я.

— О прикрытии, — его брови чуть приподнимаются.

— И кто кого прикрывает? — перехожу на заговорщицкий тон.

— Ты меня, Лиза.

Открываю рот, чтобы что-нибудь сказать, но, не имея должного представления, что именно от меня требуется, соображаю не сразу.

— Мирон, сейчас суббота, утро, объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.

Складываю руки перед собой, принимая позу ученицы.

— Ладно, — Потемкин глядит на меня с просветленным снисхождением.

И я приготовилась слушать.

— После недопонимания в ресторане мне хотелось тебе ответить.

Мы встречаемся глазами. Вот она — правда! Вбираю в грудь больше воздуха.

— И я назло представил тебя моей матери своей девушкой, — продолжает признаваться Потемкин. — Я был уверен, что ты ей не понравишься. Ей никто никогда не нравился. Не думал, что будет исключение и кому-то повезет.

Мужчина выразительно посмотрел на меня.

— По-твоему плану она должна была меня выгнать? — не сдерживаюсь я, чтобы не задать вопрос.

— Она никого не выгоняет. Только принимает сухо.

— А мне даже предложила остаться на ночь.

— Вот именно! — согласился Мирон. — Я хочу сделать предложение.

Внутри себя я четко ощутила протест. Но выслушать я была обязана.

— Слушаю, — натянув улыбочку, подношу чашку с кофе к губам.

Как же хочется спрятать эмоции. Обнимаю чашку двумя руками и пью остывший напиток.

— Будь моей ширмой.

Я едва не выплевываю кофе на стол, с трудом совершаю глоток. Аж до боли. Провожу ладонью по губам.

— Как это? — осипшим голосом уточняю я его видение наших отношений.

— Ты будешь моей девушкой для моей мамы, для моих партнеров, для прессы, но не настоящей для меня.

Театрально опускаю уголки губ.

— Вот оно как, — деланно грустно произношу я.

— У меня есть девушка, — не стесняясь, откровенничает он.

Понятливо киваю, хотя в груди прожигает боль. Откуда она взялась? Эта… боль?

— Что вы предложите взамен?

Только произнеся фразу, понимаю, что машинально перешла с «ты» на «вы», а делаю я так, когда хочу избавить себя от общества того или иного человека.

Черт!

На один миг прикрываю глаза и поджимаю губы.

— Ты, — выдыхаю я. — Что ты предложишь мне взамен, Мирон?

— Я сделаю, как ты хотела, не отправлю Аврору учиться в Англию, — с широтой души объявляет он. — К тому же ты сможешь с ней часто общаться. Быть ей подругой, как и хотела.

Ого! Какая щедрость!

Во мне просыпается актриса. Выразительно хлопаю глазками.

— А как же информация обо мне? Вдруг со мной что-то не так?

— Я, разумеется, все проверю, — Потемкин не спешит отказываться от ранее сказанных слов, — но знаешь, Лиза, я только потом понял, что погорячился.

— Ой! Как же так?! — он даже не видит, что я играю. Вот слепец! Я страшно в нем разочарована.

— Макс Видов — большой профессионал. У него в компании только первоклассные специалисты. А ты, Лиза, ведущий специалист.

— Спасибо, что напомнил, — благодарно улыбаюсь, — но как-то все задним числом, Мирон. Сначала сделал, а потом подумал.

С расстановкой произношу я, и избавляюсь от всей театральщины на своем лице. Долго и пристально всматриваюсь в глаза необычного оттенка и потом тихо и уверенно выдыхаю:

— Нет.

— Ну что ж, — произносит он с видом нагостившегося гостя, но я его перебиваю.