Не стирайте поцелуи. Книга 2 - Виктория Мальцева

Лео очень тихо и даже не глядя произносит:

– … нам?

Потом очень чётко, громко и глядя в глаза, добавляет:

– Об этом не может быть и речи. Я перееду в дешёвую квартиру, это не вопрос, уже через год денег должно скопиться столько, сколько нужно.

Его взгляд, как таран – мощный и непреклонный. Но меня так легко не протаранить. Ты мужчина Лео, конечно, и ты не допустишь, чтобы женщина тебя облагодетельствовала, а тем более финансово. Но ты забываешь о том, что в первую очередь я человек, который никогда не допустит даже день твоей боли, если её можно избежать. И ты совершенно прав: не может быть и речи. Даже допускающей мысли не может быть о том, чтобы отложить на год то, что избавит тебя от боли. Не может быть и речи о том, чтобы отнять у тебя год полноценной жизни, юности, в которой должно быть намного больше, чем коляска и кэмпинг в оборудованных для инвалидов местах.

Лео слишком умён и проницателен, чтобы, тараня, не увидеть всех этих мыслей в моих глазах.

– Не смей! – требует. Причём, довольно грубо.

– Ну, попробуй, останови, – просто пожимаю плечами.

Однако позже мне приходит в голову идея получше. Я нахожу в сети макеты медицинской документации, связанной с финансированием сложных и дорогостоящих операций для граждан, и вписываю туда имя Лео. Откуда ему знать о деталях и нюансах этих программ?

– Такие вещи существуют в каждой стране только для своих граждан, -говорит он мне, сузив глаза.

– Канада очень социальная страна, во-первых, а во-вторых, существуют и в медицине явления, вроде студенческого или научного обмена. Другие страны лечат наших пациентов, если у них это направление лучше развито, а мы – их. Канада славится своими ортопедическими хирургами! – вру.

– Поехали к тебе домой.

– Ты сможешь увидеть только один из моих туалетов.

– Ничего. Мне хватит.

– Хорошо, поехали.

Я предвидела такой вариант развития событий, и продала свой таунхаус азиатскому инвестору. Комичность ситуации в том, что гражданин Китая не имеет даже визы для въезда в Канаду, но это не мешает ему приобретать недвижимость и даже сдавать её в аренду через того же риелтора, который помог ему купить мой дом. Я сняла у него свой же скворечник ещё на два месяца – мне нужно время, чтобы придумать, куда перевезти пожитки и сделать это незаметно для Лео. Ну и в моей голове была мысль, что упрямец может внезапно захотеть ко мне в гости.

Нет, туалета ему мало. Он вцепляется рукой в поручень перил и лезет на второй этаж. Там сползает по стене, а я уже с иглой наготове. Бледный и тяжко дышащий, подставляет сгиб руки, весь исколотый предыдущими инъекциями, и требует:

– Покажи мне свои фотографии… в рамках.

– Ты знаешь, что я не фотографирую себя. С какой стати я буду делать со своей физиономией рамки?

Он молчит и смотрит своими уставшими глазами.

– Ну хочешь, – предлагаю, пока ввожу ему лекарство, – я скажу, что находится вон в том ящике? А потом вон в том? Я принесу их тебе, и ты убедишься, что я не ошиблась.

– Принеси мне юбку…

– Какую ещё юбку?

– Как у балерины. Зелёную.

– Ментоловую.

– Один хрен. Она должна быть, как у балерины.

Юбка из фатина, которая была на мне, когда мы впервые встретились в аэропорту.

Со вздохом я поднимаюсь на третий этаж, в свою спальню, нахожу юбку, спускаюсь и вручаю неверующему. Он скомкивает её в руке и закрывает глаза.

Надо ж, какой упёртый, думаю. Как хорошо, что я вовремя догадалась обмануть его. Он бы не согласился своим ходом, это точно.

Ты всё вернёшь мне, Лео, мысленно говорю ему. Конечно, вернёшь. Улыбками своими вернёшь, спокойным сном без боли. Походами в бассейн и прогулками вдоль набережной. Даже уютными ночами, которые мы проведём вместе, может быть вернёшь, но это не точно – просто, как потенциальная возможность. Но, самое главное, позволишь полноценно любить себя, и конечно, полюбишь в ответ. Ты не можешь меня не полюбить, не имеешь права. Ты мне нужен, Лео. Ты даже представить себе не можешь, как сильно мне нужен.