Жена по контракту - Виктория Вестич

Как только горничная передает в руки конверт, Лютый быстро выуживает из него бумаги, сразу же пролистывает их в самый конец и несколько раз пробегает глазами по строчкам «Рокотов Тимур Демидович». Отцовство ноль процентов возле ФИО Демида и девяносто девять напротив его имени. Костя обегает взглядом бумажку снова и снова.

— Откуда мне знать, что ты его не подделал? — наконец спрашивает он.

— А зачем мне это?

— Кто знает. Если не подделал, то где взял мой материал для теста?

— Этого я не знаю, его же Демид делал, — пожимает плечами Клим, — Я просто решил рассказать тебе.

— С чего вдруг? Сам же сказал, вы с Рокотовым друзья? — продолжал наседать Лютый.

— Ну, знаешь… — он замолчал, будто подбирая подходящие слова, — я подумал, что настоящий отец должен знать. Просто поставил себя на твое место, представил, каково это — даже не знать, что я настоящий папа Эллы, а воспитывает ее чужой совершенно мужик. Демид хороший человек, но он все же ему никто.

Лютый сверлит его долгим тяжелым взглядом. Лишь спустя минуту рывком поднимается с места и бросает на ходу:

— Мне нужно позвонить.

Не дожидаясь ответа Клима, он выходит в гостиную, подальше от посторонних. Набирает попутно номер Алексея. На той стороне трубку поднимают спустя несколько гудков — быстро, но недостаточно.

— Бритый, — тут же произносит Костя отрывисто, без приветствия, — Хоть в лепешку расшибись, но завтра же мне нужен тест ДНК на ребенка мелкой.

— На кого? — опешив, переспрашивает мужчина.

— У Сони и Демида есть сын. Мне нужен его тест ДНК, — терпеливо поясняет Лютый.

— Э-э-э… но зачем?

— Заткнись и сделай.

— Да, но где мне его слюну брать?? Она же вроде нужна там.

Лютый слышит приближающийся стук трости и оборачивается ко входу.

— У меня в их доме есть свой человек. Если нужно, она достанет волосок этого ребенка, — словно услышав разговор, произносит Клим, останавливаясь в паре шагов от него.

Лютый молчит некоторое время, а потом все же хмыкает:

— Откуда мне знать, что это будет его волос?

Корнеев деланно закатывает глаза.

— Ладно, пусть твой человек сам возьмет. Я скажу завтра вывести пацана на прогулку, как раз и будет подходящий момент.

— Все слышал, Бритый? Остальное обсудим позже.

— Да, но…

Лютый сбрасывает вызов и впивается взглядом в Корнеева. Молчаливая игра в гляделки затягивается, и Костя наконец склоняет голову набок:

— Я давно не верю в людскую доброту и благородство. Что тебе нужно, Клим?

— Ничего. Поверь, ничего. Просто хочу помочь сыну обрести отца, а отцу сына. Что может быть священнее родственных уз, семьи и бла-бла-бла. Элла бы одобрила такое.

— Ты плевать на меня хотел, а теперь вдруг стал проявлять такое участие? Ты даже Леську не навещал все это время, так что не рассказывай мне сказки, что тебе ничего не нужно и все это по доброте душевной.

— Поверь, это так. Что по поводу внучки… меня не было в России, ты же знаешь. А подарки я всегда присылал. Да и приехать я могу, но откуда мне знать, пустишь ли ты меня к ней? — сокрушенно вздыхает Клим.

— Для нее ты уже чужой человек.

— Значит, познакомлюсь заново.

Лютый не отвечает ничего на это.

— Результаты теста я заберу.

— Бери, — пожимает плечами Клим, — Все равно Демиду они уже вряд ли понадобятся.

— Вот и отлично. Мне пора ехать. Спасибо за ужин. И… остальное.

— Не за что, — усмехается Корнеев, наблюдая за бывшим зятем с хитрым прищуром, — Поверь мне, Костя, ты еще вспомнишь мою доброту и поймешь, что все это я делал только из лучших побуждений.