Снова влюбляюсь в тебя - Мелани Милберн

Остаток дня она провела, тоскливо слоняясь по своей комнате.

Интересно, можно ли быть еще более недовольной невестой в день своей свадьбы? Фрэнки переоделась и убрала платье обратно в гардеробную, чувствуя себя так, словно надевала костюм для игры в театральной пьесе. Она исполнила свою роль, а потом снова стала самой собой.

Такой же одинокой, как прежде.

Только сейчас у нее появилось новое имя — Франческа Антоньетта Салветти. Может, она совершила ошибку, выйдя замуж ради спасения своего наследства за человека, устоять перед которым становилось все труднее и труднее? Ее муж заявил, что никогда не полюбит ее и их отношения продлятся не больше года. Неуклюжая попытка соблазнить Габриэля показала, насколько уязвимой на самом деле была Фрэнки. Он сказал, что не прикоснется к ней, пока она не попросит его об этом, и она решительно настроилась не просить. Не умолять. Не поддаваться предательским импульсам. Потому что, влюбившись в него, она не избежит унижения.

Фрэнки прикоснулась к своим губам, вспоминая поцелуй Габриэля во время свадебной церемонии, который пробудил в ней неистовое желание, а потом вздохнула и безвольно уронила руку. Нельзя забывать о гордости, предлагая себя ему словно приз, который он купил.

Нет.

Она не продавалась.

Вечером, когда Фрэнки спустилась вниз, она обнаружила Габриэля на террасе. Ее новоиспеченный муж разговаривал по телефону, и ей показалось, что он очень зол на своего собеседника. Он нервно ходил туда‑сюда, словно лев, запертый в слишком маленькой клетке, и то и дело запускал пальцы в свои густые волосы, оставляя их соблазнительно взъерошенными. Фрэнки отчаянно хотелось подойти к нему и самой коснуться этих иссиня‑черных прядей.

Он закончил разговор и, кажется, выругался, а потом развернулся и увидел Фрэнки.

— Извини, — войдя в дом, сказал Габриэль и закрыл за собой дверь. — Я не знал, что ты здесь. Думал, отдыхаешь наверху.

— Все в порядке?

Он тут же сделал вид, что ничего не случилось.

— Да. Ты готова ужинать?

Его улыбке не хватало энтузиазма. Интересно, он когда‑нибудь отдыхает от дел? Габриэль притворялся, что все хорошо, но Фрэнки стала лучше считывать его эмоции и язык тела, намекавшие на сложность его характера и загадочные глубины его личности.

— Только не говори, что ты готовил в день нашей свадьбы.

— Я заказал столик у Антонио. Там есть отдельный зал, где нас не побеспокоят пресса или любопытные взгляды посетителей.

— Но разве ты не хочешь, чтобы журналисты узнали о нашей свадьбе? Я думала, в этом и был весь смысл.

— Я не делал заявления. Думал, что тебе понадобится еще немного времени, прежде чем мы выйдем в свет в качестве мужа и жены.

Фрэнки прикусила губу и покрутила обручальное и помолвочное кольца на левой руке, напомнив себе, что она в самом деле замужем за этим загадочным мужчиной.

— Кто звонил?

— Ничего важного, — сдержанно ответил Габриэль.

Может, он обзванивал своих бывших любовниц, чтобы предупредить, что он несвободный человек, до того, как эта новость попадет в прессу? Если только он действительно снял свою кандидатуру. А что, если нет? Вдруг он продолжал вести разгульный образ жизни? Фрэнки ощутила укол ревности, наполнивший ее горечью и напомнив, как сильно их отношения отличались от отношений обычных молодоженов.

— Будем надеяться, что это будет оставаться неважным следующие двенадцать месяцев.

— На что ты намекаешь? — натянуто спросил Габриэль. — Что я нарушу клятву, которую дал тебе сегодня?

Фрэнки развернулась, но не успела сделать и двух шагов, как он схватил ее за руку и повернул обратно к себе.

— Я задал тебе вопрос.

Она взглянула на его руку, удерживавшую ее, а потом смерила его холодным взглядом.

— Ты прикасаешься ко мне.

— А разве мужу нельзя прикасаться к своей жене? — насмешливо блеснул глазами Габриэль.

Как такое возможно, чтобы она ощущала его хрипловатый голос внутри своего тела, где он обжигающим эхом отдавался во всех ее потайных местечках?

— Я не настоящая жена.

Габриэль медленно провел пальцем по ее щеке и посмотрел на нее глазами потемневшими от страсти.

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе.

— Мы договорились, — едва слышно выдохнула Фрэнки.

— И я не нарушу наш договор, если ты прекратишь так на меня смотреть, — ответил Габриэль, очертив кончиком пальца контуры ее губ.

— А как я смотрю на тебя? — стараясь казаться равнодушной, поинтересовалась она.

Он улыбнулся и приподнял ее подбородок, чтобы она не смогла отвести взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, не так ли?

— Нет. — В ее тоне прозвучало столько едкости, что от него могло свернуться молоко. Но ее дыхание стало учащенным, сбивчивым.

Габриэль обхватил ладонью правую сторону ее лица и начал медленно водить большим пальцем по ее щеке.

— На протяжении нескольких лет я представлял, каково это — целовать твои восхитительные губы.

Правда? По крайней мере, не она одна обладала богатым воображением.

— Надеюсь, ты не разочаровался?

Габриэль погладил ее нижнюю губу, и его прикосновение было легким, словно перышко, но оно пробудило во Фрэнки такую бурю эмоций, что у нее задрожали колени.

— Откуда такие мысли? — нахмурился он.

Она пожала плечами и потупила взгляд.

— Я не в твоем вкусе, разве не так?

Он снова приподнял ее подбородок и посмотрел ей в глаза.

— В моем вкусе та, которая реагирует на меня с восторгом и наслаждением.

— Не могу представить, что есть женщины, которые реагируют на тебя по‑другому. — Фрэнки посмотрела на его губы, и ее дыхание снова стало неровным. — Ты очень хорош. Я про поцелуи.

Он посмотрел на ее рот, и его рука застыла на месте, словно он решал, отпустить ее или притянуть к себе ближе. Фрэнки приняла решение за него, прильнув к нему и положив ладони ему на грудь, одну — поверх его громко бьющегося сердца.

— Дорогая, скажи это, — хрипло бросил Габриэль.

Она чувствовала, как его тело реагирует на ее близость, и у нее кругом пошла голова.

Она облизнула пересохшие губы, не сводя глаз с его четко очерченного рта.

— Габриэль, поцелуй меня, — с мольбой прошептала она.

Он тихо зарычал и жадно набросился на ее рот.