Мы всегда были вместе - Светлана Талан

— Пиши его номер телефона.

— Напиши мне на листике, вдруг я решусь! — попросила Люба.

Подруга ушла, а Римма снова перечитала объявление. Что-то в нем улавливалось грустное и безнадежное, словно молодой человек в своем возрасте разочаровался в жизни и пытается разобраться сам в себе, как и она сейчас. Разница только в том, что она о своей жизни задумалась только на ее исходе, а он — в начале. Парень боится наделать ошибок и, скорее всего, среди множества своих знакомых чувствует себя не защищенным перед женщинами, поэтому хочет быть готов к серьезным отношениям. Римме показалось, что он не имеет доверительных отношений с матерью, которая могла бы что-то подсказать или посоветовать. С другой стороны, он — не девушка. Римма подумала, что недостаточно общалась со своими детьми, мало говорила о жизни, а теперь уже поздно что-то исправлять.

«Надо сегодня, когда дети позвонят по скайпу, поговорить с ними», — решила она и отложила газету в сторону.

Римма включила компьютер в ожидании звонка. Она маялась без дела, пока в девять вечера не услышала вызов. На экране — две мордашки, родные до боли.

— Мамуля, привет! — радостно сказала дочь. — Как ты там?

— У меня все нормально, — ответила Римма. — Как вы, мои хорошие?

— Все отлично! Впечатлений много, приедем — все расскажем!

— Я хочу услышать сейчас, — попросила она.

— Мам, ну не будь бякой и занудой! — сморщила нос дочь. — Жень, поговори с мамой! — обратилась она к брату.

— Мама, ты за нас не волнуйся, — сказал сын, улыбнувшись. — Мы не голодны и не мерзнем. Все у нас хорошо, ты себя береги, отдыхай, пока одна дома. Мы приедем и обо всем поговорим. Что тебе привезти в подарок?

— Себя, — улыбнулась Римма. — Дети, мне надо с вами поговорить.

— О чем? Что-то случилось?

— Да нет, ничего не случилось. Хочу поговорить, и все. Можете угомониться и выслушать меня?

Влада села за спиной брата, сказала, что внимательно слушает.

— О чем ты хочешь поговорить с нами? — спросил сын.

— Просто о жизни, — ответила Римма.

— Мама, ты отнимаешь у нас драгоценное время. — Влада сделала недовольное лицо. — Я думала, что-то серьезное.

— Это будет не пустой разговор.

— Мама, ты не обижайся, но у нас действительно время расписано по минутам, — сказал Женя. — О жизни пофилософствуем по возвращении домой. Хорошо?

— Боюсь опоздать с разговором. — Римма грустно улыбнулась.

— Жизнь никуда не денется от нас, — весело сказал сын, — и о ней никогда не поздно говорить.

— А вдруг будет поздно?

— Мама, ну что на тебя нашло? — Влада поднялась со стула. — Женя, спроси маму, что ей купить.

— Я же сказала, что мне ничего не надо. Я хотела, чтобы вы меня послушали и услышали.

— Обязательно послушаем! — пообещал сын. — Хочешь, хороший кофе купим? Или лучше чай?

— Может быть, летнее платье? — вставила дочь.

— Так чай или кофе? — переспросил Женя.

— Чай, — сказала Римма. — Дети, я вас очень люблю, очень!

— И мы тебя, мамуля, очень любим! Пока-пока! — Влада наклонилась к экрану и послала матери воздушный поцелуй.

Соединение прервалось, а Римма так ничего и не успела им сказать. Она еще несколько минут сидела уставившись в экран, словно надеялась, что пойдет вызов и дети скажут, что готовы ее выслушать. Они не перезвонили и, наверное, уже забыли о ее просьбе.

«Поздно, — подумала Римма, — надо было думать об этом раньше. Я и здесь опоздала. Дети выросли и уже живут самостоятельной жизнью, где нет места материнским нравоучениям».

Позвонил Игорь, поинтересовался, звонили ли дети и как у них дела. Римма ответила, что все нормально, а он даже не спросил, как она.

«Я никому не нужна, — с горечью думала Римма. — Дети чувствуют себя взрослыми и не очень хотят, чтобы родители вмешивались в их жизнь. Может, и правильно, но муж… Мог хотя бы спросить, как я себя чувствую».

Римма села на диван, поджала под себя ноги, обхватила их руками. Она не понимала мужа, но было ощущение, что в рамках семейных ценностей не была счастливой. Она была удобна в жизненной полосе мужу и детям, а сама же просто прокисала в четырех стенах дома. Ей казалось, что в серых буднях ярким лучиком был Алексей, ее первая и последняя любовь, даже было чувство, что он — фундамент, который поддерживает ее жизнь, но оказалось, что он не поддерживающий элемент, а плита перекрытия, которая свалилась ей на голову грустным разочарованием. Римма сидела в темноте с ощущением покинутости и ненужности, невостребованности и безразличия родных людей к ней, пока не вспомнила об объявлении в газете. Она не могла понять, почему оно не давало ей покоя. Римма зажгла свет, взяла в руки газету, еще раз перечитала и набрала номер, указанный в объявлении.

— Добрый вечер, — сказала она. — Извините, что звоню поздно.

— Ничего страшного, — ответил ей приятный мужской голос. — Меня зовут Влад.

— Меня — Римма. Странное совпадение, мою дочь зовут Влада.

— У вас есть дочь?

— И сын Женя. Да, и муж тоже есть.

— И тем не менее вы звоните поздно и голос у вас с грустинкой, — заметил он.

— Да, вы правы. У меня есть семья, но сегодня я почувствовала себя забытой всеми, ненужной и одинокой, хотя недавно поговорила по телефону со всеми ими. Такое бывает, когда ты среди людей и в то же время совсем один. Не подумайте, что я жалуюсь, у меня еще есть хорошая подруга. Она была у меня сегодня днем.

— Почему же у вас такое чувство одиночества?

— Хотела поговорить с детьми о жизни, но немного опоздала. Они выросли, и им мои разговоры не интересны, я так решила.

— Могу вас выслушать завтра, — предложил мужчина.

— Не уверена, что завтра мне захочется говорить о жизни.

— Давайте попробуем. Вдруг получится? Что вы завтра делаете, скажем, в десять часов утра?

— То же, что и сегодня, — ничего, — улыбнулась Римма. — Размышляю о жизни.

— Предлагаю завтра поразмышлять о ней за чашкой кофе, — сказал он и, не дожидаясь ответа, предложил назначить место встречи.

— Пусть это будет мое любимое место в скверике у пруда, — сказала Римма. — Знаете, где в самом конце сквера есть тупиковая аллея? Там стоит скамейка, вернее, их две, расположены спинкой к спинке. Если сесть на одну из них, то перед вами будут деревья и тупик, если на другую — видно широкую центральную аллею.

— Договорились, — согласился он, — найду эти скамейки, но как я узнаю вас?

— У меня натуральные рыжие волосы, мне сорок лет. Буду вас ждать полчаса, если передумаете и не придете — я пойму.