Перешагнув пропасть - Хелен Брукс

Как все прозрачно! Взглянув на сестру, Сэнди уловила боровшиеся в ней чувства: Энн словно бы забавлялась и в то же время возмущалась тем, как беззастенчиво Моника рекламирует свои притязания. Наверное, Жака и Монику сосватали, думала Сэнди, едва прислушиваясь к журчавшему вокруг разговору. Что ж тут удивительного? Эта рыжая — как раз из тех особей, которые, видимо, приводят его в восторг: смелая, красивая, чувственная.

То, что это неприятно задело ее, поразило Сэнди, но она поспешила взять себя в руки. Не мое это дело, твердила она про себя, с кем он крутит роман, пускай спит хоть с половиной Франции, меня это не волнует. Вероятно, все, на что намекал его брат Эмиль, — правда.

— Сэнди.

Она вдруг поняла, что все замолчали и выжидательно смотрят на нее.

— Да, простите? — откликнулась Сэнди и улыбнулась. — Боюсь, я замечталась.

— Моника спросила, в чем заключается ваша работа, — пришла на помощь Арианна. — Она была в Штатах и говорит, что там жуткая конкуренция; если она вас не погубила, значит, вы высокого класса специалист.

— Не знаю, так ли, но я люблю свою работу. Хотя она и требует сил. — Сэнди обращалась непосредственно к Монике; а пока она говорила, две горничные подкатили столик с напитками.

— Могу себе представить, — задумчиво ответила рыжеволосая. — А у вас есть парень — там, в Америке?

— У меня много друзей, среди них попадаются и парни. Но ничего серьезного. — Сэнди знала: Моника хочет услышать совсем другое, и глаза Моники недвусмысленно зажглись, когда она обратила взгляд на Жака. Но Сэнди, увы, сказала правду:

— Меня слишком занимает работа, по крайней мере в данный момент.

— В самом деле? — Моника приподняла красиво изогнутые брови. — Значит, у вас… как это говорится… сердце не занято?

Вот пристала, угрюмо подумала Сэнди, стараясь удержать улыбку на лице. Придется соблюдать вежливость, хотя француженка довольно настырная.

— Да, вы правы.

— Гмм… — Моника слегка изогнулась в сторону Жака, но он уже встал, чтобы помочь горничным разливать напитки. Тогда манекенщица откинулась на спинку своего стула, скрестила длинные, стройные ноги и слегка прищурилась. — Вы долго намерены оставаться здесь, со своими родственниками?

Такой вопрос, возможно, прозвучал бы вполне невинно, задай его другой человек, но в устах француженки это был намек на то, что Сэнди уже надоела своим хозяевам. Именно так Сэнди его и поняла. На какой-то миг ее шокировала эта завуалированная грубость, но выручило полученное в школе жизни воспитание. И, изящно пожав плечами, Сэнди ответила:

— Честно говоря, не знаю, Моника. Сэнди отвернулась, показывая своим видом, что допрос окончен, и тут заметила, что Жак наблюдает за обеими, слегка нахмурившись. Хотя трудно было понять, кем из них он недоволен.

— Держи, Моника, — Жак протянул ей бокал с чем-то похожим на смесь бренди с игристым вином, и у Сэнди слегка заныло сердце: он не спрашивает, какой напиток хочет Моника, он знает это. И не только это — он, видимо, прекрасно осведомлен обо всем, что касается красотки Моники. Да и по ее манере держаться с ним в их близких отношениях не приходится сомневаться. — Сэнди, что налить вам? — Жак обернулся к ней, стоя рядом с горничной, готовой налить, что прикажут.

Почувствовав из-за Жака необъяснимое раздражение, Сэнди одарила Клэр лучезарной улыбкой и ответила:

— Бокал сухого белого, пожалуйста. Эта улыбка была, пожалуй, лучшим образчиком актерской игры за всю жизнь Сэнди. Да, так она и думала: Жак ловелас, он любит женщин, любых и разных. Ну и пусть. Ну и пусть, говорила себе Сэнди, меня это не трогает. Не трогает ничего, что он делает.

— Прошу. — Жак прикоснулся к ее руке, подавая бокал, а она чуть не выронила его, потому что прикосновение подействовало на нее возбуждающе.

— Спасибо. — Что бы ни творилось в ее душе, голос Сэнди прозвучал спокойно, и она тут же повернулась к сидевшей рядом Энн. Сэнди знала, что ненавидит этого человека, этого неуемного самца, уверенного в том, что он слишком красив, богат и обладает слишком большой властью, а поэтому ни одна женщина не откажет ему.

Пикник, во время которого жарили мясо на вертеле, затянулся чуть ли не до вечера. Как только приступили к еде, появилась Одиль с тремя девчушками, чему Сэнди очень порадовалась. Присматривая за тремя непоседами, Сэнди могла держаться отдельно от взрослых, не рискуя показаться невежливой.

После еды Сэнди ушла с девочками в дальний конец пляжа и начала с их помощью учиться основам французского языка, а точнее — самым простым словам. Сэнди прилагала огромные усилия, приводившие ее «учительниц» в восторг, поэтому в их кружке царило бурное веселье. Ближе к вечеру, когда их мать объявила, что пора бы вернуться в дом и поспать часок, малышки долго сопротивлялись, не желая расставаться со своей новой тетей, которая их совершенно покорила.

— Вы очень хорошо ладите с детьми, — сказал Жак, когда Сэнди вернулась к столу, вокруг которого расположилось все общество. С этими словами он отодвинул ей стул, приглашая сесть.

— Они такие забавные, — ответила Сэнди, и сердце ее защемило. Ей казалось, что она давно избавилась от этой боли. Выходя замуж за Айана, она мечтала о детях… Пусть будет много детей — если позволят средства… но, когда Айан исчез, мечта разбилась. И с этим было так же трудно смириться, как с его предательством и смертью.

— Забавные? — в вопросе Моники прозвучали недоверие и насмешка. — Что может быть забавного в этих жадных ручонках? В пронзительных криках? Вам нравятся дети?

Произнося все это, Моника смотрела на Сэнди в упор, и враждебность, которую остальные не замечали из-за сверкающей улыбки Моники, а Сэнди безошибочно читала в жестком взгляде, на секунду парализовала ее.

— А я люблю детей. — В разговор вмешалась Энн, ее мягкий ласковый тон и жест, которым она потрогала руку сестры, успокоили Сэнди. Энн, посмеиваясь, погладила себя по вздутому животу, после чего разговор перешел на несколько иную тему: стали обсуждать имена детей.

Однако упрямая Моника вернула разговор в прежнее русло. Во время небольшой паузы манекенщица, обращаясь к Сэнди, спросила голосом почти без всякого выражения, каким-то равнодушным:

— Почему же вы не выбрали специальность, связанную с детьми? Если уж они вам так нравятся?

Сэнди не могла понять, отчего ее игра с девочками так сильно задела Монику, но было очевидно, что это так: слишком злыми были ее глаза.

— А может, реклама более… денежное занятие? — не унималась француженка. — Впрочем, в Америке так трудно удержаться на плаву. Я-то знаю, как тяжело там добиться успеха.

Если бы пришлось оценивать ее наглость по десятибалльной системе, я бы поставила ей десятку, подумала Сэнди. Просто удивительно, как ловко она добилась своей цели: всего несколькими фразами изобразила меня безжалостной, черствой карьеристкой, для которой деньги — это все… деловой женщиной, шагающей по трупам ради достижения успеха.