Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

– Нет, нельзя, – ответила Гарден. – Ты и так уже съела два. К тому же тебе давно пора спать. Санта Клаус не придет, если ты не уснешь.

Элен мысленно взвесила: с одной стороны, удовольствие остаться, с другой – заманчивая перспектива получения рождественских подарков. Она нахмурила лоб и сморщила носик. Потом, решившись, поцеловала на прощание Гарден и Элизабет и отправилась в постель.

– А ты мне подоткнешь одеяло? – донесся с лестницы жалобный голосок.

– Я уже подоткнула. И почитала. И дала попить. И поцеловала. А ты пришла просить еще кекса. Сейчас же отправляйся спать, не то завтра получишь от Санта Клауса только розги и уголь. – Она покачала головой. – Интересно, они все такие? – спросила она Элизабет.

– Даже хуже, – отозвалась та. – Однажды, когда Трэдду было восемь лет, я обнаружила его на крыше. Он собирался взять в плен Санта Клауса и отобрать у него все подарки.

– И что же вы сделали?

Несколько мгновений Элизабет смотрела на огонь в камине.

– Представь себе, не помню. Это так грустно. Когда твои дети делают или говорят что-то необычное, ты уверена, что никогда этого не забудешь. И почти всегда забываешь.

Гарден подбросила угля в огонь.

– Что мне делать с мамой, тетя Элизабет? Элизабет фыркнула:

– Да, это уже трудности дочери. Может достаться такая мать, как твоя. Ну что ж, она написала, что хочет видеть вас с Элен. Сейчас Рождество. Думаю, тебе придется пойти.

– Меня это беспокоит. Она чего-то хочет, я знаю. После того как я вышла замуж, в каждом письме ей было что-то нужно от меня. Даже не представляю, что ей надо на этот раз.

– Завтра узнаешь. Не ломай над этим голову сейчас… Наверху уже все стихло. Будем доставать подарки?

Гарден поколебалась. Она достала сигарету, закурила и с притворным равнодушием произнесла:

– Тетя Элизабет, а вы любили Гарри Фицпатрика?

– А я все думала – когда же ты спросишь меня о Гарри? Да, я была влюблена в него – то, что нынешняя молодежь называет «безумно влюблена». В этом есть элемент безумия.

– Почему же вы не вышли за него замуж? Элен Лемуан говорила мне, что Гарри хотел на вас жениться.

Элизабет улыбнулась:

– Элен написала, что очень ревновала его ко мне. Я ей верю и понимаю ее. Я тоже ее ревную, потому что ей принадлежала та часть Гарри, которой не было у меня.

– Но почему вы не вышли за него замуж?

– Знаешь, Гарден, для того, чтобы не выйти замуж, всегда больше причин, чем для того, чтобы выйти. Одна из них возраст. Гарри был на семь лет моложе меня. За время нашего знакомства я успела стать бабушкой. Он утверждал, что это не имеет значения, и был прав. Но для меня это имело значение. Он был такой обаятельный. Вокруг него всегда вились женщины.

Гарден была поражена. Она никогда не считала Элизабет трусихой.

– Но возраст был только предлогом, – продолжала Элизабет. – На самом деле у Гарри был соперник, и этот соперник победил.

Гарден попыталась представить себе не одного, а двух поклонников. И не смогла. Однако она ни на секунду не усомнилась в словах тетушки.

– Кто же он был? – спросила она.

– Это был не он, это была я сама. Мы с Чарлстоном. Я многое пережила в жизни, испытала страх и преодолела его. Я была сама себе хозяйка. Мне не нужно было выходить замуж за Гарри или за кого-то другого, чтобы стать личностью. И я любила Чарлстон. И сейчас люблю. Люблю каждый кирпич и каждый камень на мостовой. Люблю его порядок, предсказуемость и надежность. Мне нравится сознавать, что я составная часть того мира, который все еще ценит любовь к ближнему. Я люблю его красоту. Я много путешествовала по Европе, но никогда не видела места красивее Чарлстона. Я люблю бухту и океан, болота и сосновые леса. Когда я уезжала, мне не хватало его запахов, деревья без шалей из испанского мха казались мне озябшими. Нет, я поступила правильно. Как бы я ни любила Гарри, а я очень любила его, я никогда не сомневалась, что поступила правильно.

– Но вы отпустили Трэдда. Вы сами отправили его отсюда. Чарлстон ведь был и его домом.

– И был ему слишком тесен. Он был в Чарлстоне как взаперти. У него было воображение, интерес к жизни, и он хотел учиться. Если бы он не уехал, то, что украшает и обогащает мою жизнь, погубило бы его. Для некоторых людей жизнь в Чарлстоне оказывается слишком легкой. Чарлстон не дает им возможности проверить себя, построить свою жизнь. Я ждала, что он вернется, и он действительно уже возвращался, но корабль потерпел крушение. Чарлстонцы всегда возвращаются. Как ты, Гарден. Нет места лучше своего дома.

Гарден окинула взглядом свою гостиную, мебель, рождественские украшения, повешенные с помощью дочки. «Да, – почувствовала она, – я действительно вернулась домой».

Гарден тихо спускалась по лестнице.

– Как рождественский ангел, – прошептала она. Лицо ее светилось любовью.

Раздался приглушенный хлопок. Элизабет с гордостью показала завернутую в салфетку пробку от шампанского.

– Ну вот, теперь мы можем отпраздновать день рождения по-взрослому, – сказала она. – К старости я стала недолюбливать кексы.

Вдруг Гарден заплакала.

– Я… мне… извините меня… – рыдала она. Элизабет разлила вино.

– Выпей-ка, – сказала она. – От этого жизнь не сделается лучше, но хоть будет выглядеть такой.

Когда Гарден успокоилась, Элизабет спросила, не хочет ли она поговорить о том, что ее беспокоит.

– Это все шампанское, – ответила Гарден. – Оно напомнило мне об отмене сухого закона и об Эстер. – Она рассказала о новом платье, купленном для их первого свидания с Джоном, и о том, какой для нее был удар, когда Джон сказал, что уезжает. – Мне его так не хватает! Каждый раз, как выхожу во двор завернуть покупку, жду, что он окажется там. Но его нет.

Элизабет медленно пила вино и старыми, мудрыми глазами смотрела на заплаканное лицо Гарден.

– Ты любишь его? – спросила она.

– Должно быть, да. Если бы не любила, не скучала бы так.

Элизабет поставила бокал.

– Глупости. Я считала тебя умнее. Ты просто долго была отрезана от мира. Ты одинока. Ты молодая, здоровая, нормальная женщина, и тебе нужен мужчина. Джон – первый, кто тебе подвернулся. Это не любовь, это голод.

– Это не так, тетя Элизабет, правда, не так. Мне нравится быть рядом с ним, разговаривать, смотреть, как он работает. Он любое дело старается сделать как можно лучше и так любит работать! И он даже не пытался затащить меня в постель.

– Ты меня пугаешь. У него, должно быть, какие-то отклонения.

– Ничего подобного!

– Откуда ты знаешь? Что ты вообще о нем знаешь? Гарден была вынуждена признать, что не знает решительно ничего.