Жена самурая - Виктория Богачева

Такеши подавил смешок. Он сказал бы, что мальчику не терпится скрыться с глаз взрослых — если судить по тому, как он втягивал голову в плечи всякий раз, когда заговаривал его дед.

— Вы разминулись с ними на день, — сказал Такеши. — Твое письмо запоздало, и к моменту, как я его получил, Наоми и Хоши уже отправились к Фудзивара. Томоэ гостит сейчас у Хиаши-сана, и ей пора уже вернуться домой.

Разговаривая, они медленно шли по мощенной камнями дорожке к главному дому поместья. Самураи обоих кланов сопровождали их, держась на почтительном расстоянии. Дайго-сан, как и Такеши, не терпел подле себя советников и родственников, которым разрешал бы вмешиваться в свои дела, и потому почти всегда приезжал один.

— Я слышал, ей не здоровилось в последнее время, — старик цепко, внимательно поглядывал на него сбоку.

— О моем клане ходит множество слухов, — Такеши равнодушно повел плечами, и Асакура хмыкнул. Друг другу они не поверили ни на малость.

— Влиятельный клан всегда притягивает внимание, — в тон ему отозвался Дайго-сан. — А клан Минамото столь влиятелен, что его глава может позволить себе не посещать встречи бакуфу и не являться по зову Сёгуна, — с задумчивой, многозначительной полуулыбкой договорил он.

Такеши слегка приподнял брови. Осведомленность Асакура и то, как нарочито, беззаботно старик ее демонстрировал, насторожила его, но он не позволит это увидеть.

— Ну, пожалуй, не столь влиятелен, чем клан Асакура, который позволяет приезжать на встречи бакуфу с опозданием. Но я ценю, что ты решил пренебречь Сёгуном ради знакомства наших детей. Жаль, оно не состоится, — процедил Такеши сквозь зубы. Он сохранял каменное выражение лица все время, пока они говорили — иначе со стариком было нельзя.

Дайго-сан хмыкнул, явно оценив услышанное, и замолчал на какое-то время. Он с невероятным любопытством и вниманием смотрел по сторонам, словно никогда не видел ни деревьев, ни сада, утопающего в последних лучах солнца, ни минка — всех тех вещей, что являлись неотъемлемой частью традиционного поместья самурайского клана.

— Отдохните немного. Дорога была долгой, и вам пришлось сделать большой крюк, чтобы добраться до поместья, — сказал Такеши, когда они вошли в дом. — А после устроим трапезу в честь вашего прибытия.

Он стоял в коридоре, пока вся процессия Асакура не скрылась в глубине дома, и слуги не проводили гостей в отведенные им комнаты. Только тогда он отвел взгляд и отвернулся. Мамору стоял на два шага позади него с бесстрастным лицом, хотя и слышал всю ту ложь, что произнес Такеши. Он собрался заговорить, но его господин раздраженно мотнул головой, и Мамору счел за лучшее промолчать.

То, что у Асакура были шпионы в поместье, не стало для Минамото неожиданностью. И у него были свои люди в окружении Дайго-сана. И в окружении Нарамаро. И подле Фудзивара. У всех были такие люди. Такеши насторожился от показной легкости, с которой Асакура в этом фактически признался. От его нарочитого, демонстративного пренебрежения к неписанным правилам этой игры.

Удивительно, что после такой встречи вечерняя трапеза прошла в благодушных и ничего не значащих обсуждениях искусства, погоды, урожая и скорой зимы. И только когда Такеши и Дайго-сан остались наедине, и слуги принесли им чай и сладости, Асакура, наконец, заговорил о том, что действительно хотел обсудить.

— Не пора ли нам изменить договоренности о браке наших детей? — спросил он прямо.

Пока не прозвучал его вопрос, Такеши вслушивался в звуки ночного поместья и сквозь седзи, прикрытые полупрозрачными створками из рисовой бумаги, наблюдал за пламенем от факела, что трепал на улице ветер. Иногда ему казалось, что он слышал раскаты грома где-то очень вдалеке — они доходили до поместья гулким эхом. Наверное, правы были те, кто говорил, что алый закат — к грозе. Потому что воздух вокруг был тяжелым и влажным, словно туман.

— Ты передумал его заключать? — спросил Такеши, искоса взглянув на Асакура. Он сидел к нему полубоком, повернувшись лицом к седзи, и единственной рукой водил по низкому столу чашку с порядком остывшим напитком.

— Очень забавное предположение, — Дайго-сан хмыкнул. — Но похоже это ты передумал заводить себе наследника.

Такеши знал, к чему клонит Асакура, знал с самого начала, и старик не сказал ничего такого, о чем не думал бы он сам, но как же остро резали его слова! Он скривился и повернулся к Дайго-сану всем телом, накрыл раскрытой ладонью бедро, скрупулёзно контролируя каждый свой жест. Асакура смотрел на него все время, пока они говорили — смотрел, как всегда, цепко, подмечая малейшие колебания его настроения.

— Что ты хочешь? — Такеши также решил отбросить в сторону все церемонии. Он устал от них за время, что прошло со дня избрания Нарамаро Сёгуном, и был даже рад в какой-то степени поговорить с Асакура откровенно. Настолько, насколько мог себе позволить.

— Клан Токугава. Прямо сейчас, не дожидаясь, пока состоится церемония.

Такеши хмыкнул, не таясь. Требование Асакура было столь предсказуемым, что он удивился. Подспудно он ждал от старика чего-то более изящного. Более неочевидного.

Поместье и земли Токугава находились сейчас под совместным протекторатом Минамото и Асакура. Каждый клан назначил своего управляющего, и все значимые решения принимались и воплощались лишь с их обоюдного согласия. За прошедшие годы спорные ситуации возникали нечасто и быстро сглаживались уступками с чьей-либо стороны. Ни Такеши, ни Дайго-сан не намеревались ухудшать отношения между двумя кланами, которым предстояло вскоре породниться, из-за подобных мелочей.

Клан Токугава приносил им почти половину от всех доходов ежегодно. Благодаря своему расположению на пересечении многих торговых путей он обеспечивал два клана золотом за счет пошлин и налогов. Если — когда — они его лишатся, это станет серьезным ударом по казне клана.

Но Минамото никогда не были торговцами, и единственное, что по-настоящему заботило Такеши — хватит ли им золота для самураев? Обеспечивать войско такого размера, как войско Минамото, стоило недешево. Но Такеши не сомневался, что золота хватит. Он найдет, какие расходы сократить.

— Да, к старости я стал предсказуем, — Дайго-сан воспринял его молчание по-своему. Он тонко улыбнулся, пригубив чай. — Но, видишь ли, Такеши, мне больше ничего от тебя и не нужно.

Если старик намеревался его задеть, он не смог. Минамото вздернул бровь и пожал плечами. «Ты больше ничего и не сможешь взять», — подумал он. Он промолчал, потому что в этих переговорах ему была