Возвращение в Чарлстон - Александра Риплей

В четыре часа она угощала чаем Джорджа Бенджамена.

– За весь день ни разу даже дверь не открылась, – сказала она и расплакалась.

Мистер Бенджамен похлопал ее по плечу:

– Мое дорогое дитя, ко мне тоже, бывает, по многу дней никто не заглядывает, а мой магазин на Кинг-стрит. Приносите с собой книгу и читайте. Я прочитал по крайней мере тысячу. По правде говоря, меня иногда даже сердит, когда кто-то приходит и мешает читать… Нет, я вижу, эта мысль вас не радует. Подождите… Я придумал. Гарден, пожалуйста, не плачьте. Я знаю, что нужно делать.

Гарден смотрела на него, все еще шмыгая носом, но уже без слез.

– Мы обратимся в газету, – сказал мистер Бенджамен.

– В газету? Да я их просто ненавижу, эти чертовы газеты!

Мистер Бенджамен был шокирован. Он был джентльменом и прожил на свете шестьдесят четыре года, но никогда не слышал, чтобы леди ругалась.

Гарден возмущенно глядела на него:

– Как такое могло прийти вам в голову? Эти газетчики устроили охоту на меня, отравили мне жизнь. Не хочу иметь с ними никаких дел.

– Да, конечно. Я понимаю. А вот вы, Гарден, не понимаете. Они придут сюда не беседовать с вами. Они придут посмотреть на работу Томаса Эльфа.

Гарден подумала.

– Боюсь, вы слишком наивны, Джордж. Они не смогут удержаться от искушения перемыть косточки заклейменной обществом женщине. Грех привлекает читателей гораздо сильнее, чем наука.

– Только не в том случае, если я поговорю с издателем. Он мой хороший друг. Я поведу себя осторожно и не скажу ему, что здесь есть, пока он не согласится на мои условия. Что скажете, Гарден? Чалмерс-стрит очень далеко от центра.

– Дайте мне подумать.

Через неделю Гарден прислала ему записку: «Подумала. Согласна».

За всю неделю у нее был только один посетитель, человек, с которым она когда-то была знакома. Он женился на девушке, которая тоже училась в Эшли-холл и была двумя годами старше Гарден. Она улыбнулась ему особенно любезно, потому что не могла вспомнить ни его имени, ни имени его жены. Он тоже улыбнулся и в грубых выражениях предложил свои услуги, чтобы скрасить ее одиночество.

– Если вы сейчас же не уйдете, я ударю вас кочергой! – закричала Гарден.

– Не надо игр, детка. Я же знаю, что ты до смерти хочешь этого. – Его рука потянулась к змейке на брюках.

Гарден сунула кочергу в печку.

– Только достань, тотчас прижгу, – пообещала она. Дверь за ним закрылась, и Гарден охватила дрожь.

Теперь она боялась оставаться одна. Магазин стоял в отдалении от соседних домов, и на улице почти не было народа. Лучше уж газетная шумиха, чем страх. Она преувеличенно весело заявила Элизабет, что посетители пойдут к ней хотя бы для того, чтобы взглянуть на ту самую Гарден Харрис. Прекрасно, она сообщит, где ее можно найти. Пусть глядят, сколько хотят, лишь бы избавиться от чувства одиночества и беззащитности.

Публикации в прессе были такими, как обещал Джордж Бенджамен. Фотографировали магазин, комод, открытый ящик с ярлыком Эльфа. О самой же Гарден упомянули лишь как о Г. Харрис, владелице «Лоукантри трежерс».

После того как появились эти статьи, колокольчик над входной дверью много дней звонил не переставая. Большинству посетителей хотелось посмотреть на Гарден. Упомянутое в газете имя «Г. Харрис» никого не обмануло. Они смотрели и перешептывались. Но и покупали. Кое-кто даже действительно заинтересовался комодом Эльфа. Было немало таких, кто решил, что кое-что из увиденного в магазине «прекрасно встанет в тот угол возле двери», или «как раз под цвет моих занавесок». Гарден исписала целую страницу своей конторской книги и внимательно изучила объявления об аукционах. К сожалению, все они проводились по субботам, а она не могла оставить магазин.

К февралю бум закончился и начали появляться серьезные покупатели: представители музеев, крупных коллекционеров, больших нью-йоркских аукционов. Когда Гарден спросили о цене, она назвала самую высокую, какую смогла придумать:

– Пятьдесят тысяч долларов.

Человек из Уимлингтона, штат Делавер, был, похоже, готов заплатить такую сумму, и у нее замерло сердце.

Она получила так много запросов по почте, что заказала специальную карточку с информацией о комоде Томаса Эльфа, изображением ярлыка самого комода, а также указанием его размеров. Это обошлось ей в двенадцать долларов, и она подняла цену на комод до семидесяти пяти тысяч.

– Мне нужно так много марок, чтобы отвечать на все эти письма, – объяснила она свои действия Джорджу Бенджамену. Он подумал, что никогда не слышал ничего смешнее.

Большая часть почты состояла из официальных писем на гладкой, плотной бумаге, но попадались и послания явно эксцентрических личностей. Одно оказалось просто заметкой о комоде, выдранной из «Нью-Йорк таймс». На фотографии зелеными чернилами было нацарапано: «Сколько?»

Гарден отправила карточку по указанному на конверте адресу, а сам конверт вместе с газетой выбросила в мусорную корзину.

Ей и в голову не пришло прочитать, что написано на обороте. Если бы она перевернула вырезку, то прочитала бы, что Скай и его новая жена погибли в автомобильной катастрофе. Он мчался по извилистой горной дороге на слишком высокой скорости.