Как подскажет сердце - Джоанна Линдсей

— Он, видно, считает ее рабыней, так и пусть себе считает. Отошли ее с ним.

— Но ведь Брижит начнет отрицать, что она служанка, как только останется с ним наедине, — прошептала Друода в ответ.

— Так она, наверное, уже пыталась ему это объяснить, да он не поверил. Теперь он считает ее воровкой и лгуньей, так что тебе остается только укрепить нашего благородного рыцаря в этом мнении. Сделай все, чтобы он забрал ее отсюда навсегда.

— Хильдегард, да ты просто чудо! — радостно прошипела Друода.

— А для начала уведи его поскорее из этой комнаты, пока он не заметил, что на постели нет крови.

— Что?!

— Похоже, девица уже успела погулять. Друода остолбенела, закипая гневом. Брижит, оказывается, всех дурачила. Видимо, что ни делается, все делается к лучшему, потому что неизвестно, как повел бы себя Вильгельм, обнаружив, что ему подсунули не ту невесту. Хильдегард дала дельный совет Брижит станет рабыней этого нормандца, и он увезет ее подальше отсюда.

— Отправляйся в мои покои, Брижит, и жди меня там, — приказала Друода.

Девушка быстро подняла голову:

— А что будет с ним?

— Делай, что велено!

Брижит подобрала свою сумку с провизией и решительно направилась вон из комнаты. Друода проводила ее до самой двери, предоставив рыцарю первым продолжить разговор. Ждать ей пришлось недолго — любопытство в нем возобладало;

— Что вы с ней сделаете?

Хозяйка не ответила и, приняв самый величественный вид, с отвращением оглядела комнату.

— Здесь смердит похотью, — брезгливо произнесла она и решительно направилась к дверям. Роланд пошел следом и догнал ее только в нижнем зале:

— Я спросил, что вы намерены делать с девушкой? Она, конечно, не ангел во плоти, и у вас с ней, очевидно, немало хлопот. Но в этом деле повинен только я.

— Я знаю, кого мне винить, — медленно произнесла Друода, ее глаза с осуждением смотрели на Роланда.

— Честное слово, это просто ошибка, мадам. Вы же обещали мне девицу на ночь, если я ничего не путаю? Друода нетерпеливо вздохнула:

— Вот и надо было дожидаться той, которую я пришлю, а не хватать что ни попадя. Тем более что единственным достоинством Брижит была девственность.

— Но разве от этого зависит ценность служанки?

— Ценность данной служанки зависела только от этого. В остальном же она просто великая фантазерка, а попросту говоря — лгунья.

— Что вы с ней сделаете?

— Ничего, совсем ничего. Она теперь ваша. Забирайте ее с Богом.

Роланд медленно покачал головой:

— Нет, сударыня, увольте, мне не нужна эта девица.

— Нынешней ночью вы даже чересчур нуждались в ней, — резко напомнила ему Друода. — У меня был на примете один господин, который живет довольно далеко отсюда. Он захотел взять ее к себе только потому, что она была невинна. Теперь он, разумеется, откажется. Но и я не могу больше терпеть ее выходки, так что если вы не увезете ее, то мне придется, по праву здешней хозяйки, приказать побить ее камнями за нарушение устоев нравственности.

— Я уверен, что вы так не поступите.

— Вы просто мало знаете, сэр Роланд, — мозги Друоды работали, молниеносно выдумывая новые ходы. — Брижит была зазнобой моего брата. Он, как безумец, носился с нею, словно она не рабыня, а настоящая благородная девушка. Что и говорить, Квентин избаловал ее, и она, конечно же, возомнила о себе Бог весть что. Вот потому-то теперь с ней никак не совладаешь.

— Но если ваш брат так влюблен, то, несомненно, вернувшись, захочет ее видеть.

— Ну да, а заодно и обрадуется, узнав, что тот самый человек, которому он доверился, изнасиловал его невесту. Ведь он все эти годы берег ее для себя, — ловко выкрутилась Друода и даже порадовалась собственной изобретательности. — Квентин просто теряет голову, как только речь заходит об этой девчонке. Мне, конечно, не хотелось бы признавать столь постыдный факт, но брат собирался даже жениться на ней. Поэтому мой долг — вышвырнуть ее отсюда, чтобы он, чего доброго и впрямь, вернувшись домой, не взял себе в жены рабыню. Вы заберете девчонку и позаботитесь, чтобы она никогда не вернулась сюда, иначе я убью ее.

Роланд совсем растерялся: ему навязали служанку, в которой он совершенно не нуждался и которая, более того, становилась серьезной обузой в путешествии домой. Однако у него не было выбора. Нельзя же допустить, чтобы она погибла.

— Я иду снаряжать коня, — злобно проскрежетал зубами Роланд. — Пришлите девушку к стойлу, я заберу ее.

— Не надо так расстраиваться, сэр рыцарь. Я уверена, что вы быстро приведете ее в чувство, а когда это случится, она станет неплохо служить вам. — Видя, что Роланд нимало не смягчился, Друода добавила:

— Мне искренне жаль, что ваш визит заканчивается подобным образом. Позвольте, я дам вам один совет. Вы избежите многих неприятностей, если не станете рассказывать девчонке о том, что ее господин жив.

— Почему?

— Она думает, что Квентин умер. Как только она узнает, что это не так, то обязательно попытается его разыскать. Если вы действительно считаете моего брата своим другом, то я не думаю, что вы захотите их встречи больше, чем я сама.

Роланд зарычал от досады. Славное было бы дело, узнай Квентин, что он отнял у него невесту, будь то служанка или благородная дама.

— Даю вам слово. Она никогда не вернется. Как только Роланд вышел из зала, Друода позвала Хильдегард. Их счастье было беспредельным.

— Пойди помоги Брижит собрать кое-какие вещички. Пусть отправляется к своему новому господину в конюшню. Он ждет ее, но только проследи, чтобы она не возилась слишком долго. — Лицо Друоды лоснилось от удовольствия.

— А что, если она не поедет с ним? — спросила Хильдегард.

— Скажи, что я слагаю с себя опекунство. Брижит так обрадуется этому, что не станет больше испытывать судьбу и побежит за ним, пока не поздно. Объясни, что нормандец сожалеет о случившемся и настаивает на том, чтобы ему позволили проводить ее к графу Арнульфу, который, как говорят, сейчас навещает герцога Мэнского.

— Но ведь Арнульф никуда не уезжал.

— Конечно, нет, но если девчонка подумает, что он в Мэне, то не будет удивляться, почему они едут на север. А уж когда она окажется вдали отсюда, то, даже попытавшись бежать от него, вряд ли доберется до Берри. — Друода улыбалась. Ну наконец-то все утряслось!