Голос моей души - Ольга Куно

Внутри было полутемно и, наверное, жарко – в горне полыхал огонь. Тишину нарушал стук молота по наковальне, в промежутках сменявшийся треском пламени. Стоявший к нам спиной кузнец принялся, низко склонившись, рассматривать лежавший на наковальне кусок металла.

Стараясь не шуметь, Андре осторожно положил меня на пол справа от двери; более удобного места, вроде лавки, здесь все равно не было. Затем направился к кузнецу.

Тот резко повернулся, прежде чем Андре успел подойти достаточно близко. Андре остановился. Учитывая тяжеленный молот, который кузнец в данный момент держал в руке, в общении с ним следовало соблюдать осторожность.

Кузнец неспешно смерил незнакомца внимательным взглядом.

– Что надо? – не слишком приветливо осведомился он.

– Есть одно дело, – ответил Андре. – Можно сказать, заказ. Я хорошо заплачу.

– Вообще-то я и без того занят, – проворчал кузнец. – Заказы от чужаков обычно не принимаю. Но если говоришь, что заплатишь… Ну, говори, что там у тебя?

– Я покажу, – ответил Андре. – Идем.

Кузнец пожал плечами и, положив молот возле наковальни, последовал за моим спутником. Наклонившись над телом, Андре стянул укрывавший меня плащ и указал на кандалы с болтавшимися на них цепями.

– Это надо снять, – просто сказал он.

Кузнец присвистнул. Тоже наклонился, разглядывая меня с видимым интересом. И не заметил, как Андре переместился к нему за спину и вытащил из ножен меч. А когда распрямил спину и обернулся, его груди тотчас коснулось острие клинка.

– Просто сделай то, о чем я прошу, – нарочито спокойно произнес Андре. – Я заплачу, можешь не сомневаться. Но не вздумай поднимать шум и звать людей.

Кузнец пробежал взглядом по лезвию и, кажется, не слишком испугавшись угрозы, поднял глаза на Андре.

– Я и так все сделаю, – поморщившись, отозвался он. – И убери свою игрушку. Она меня раздражает. К тому же сработана из рук вон плохо.

Андре секунду повременил, буравя кузнеца взглядом. Потом усмехнулся и спрятал меч в ножны.

– Тут поспорить не могу, – признал он. – Но выбирать мне не приходилось.

Понимающе ухмыльнувшись в бороду, кузнец бросил последний оценивающий взгляд на кандалы.

– Перенеси ее ближе к свету, – велел он, а сам пошел в противоположный угол кузницы, туда, где на крепкой деревянной полке и на полу под ней были разложены различные инструменты. Из них я могла опознать только еще один молот, поменьше того, что остался возле наковальни, да щипцы.

Андре переложил мое тело туда, куда было сказано. Кузнец вернулся с инструментом, названия которого я не знала, опустился на пол возле меня и принялся перепиливать кандалы. Кузницу наполнил на удивление противный скрежет. Признаться, я занервничала – инструмент выглядел довольно-таки внушительно.

– Андре, а он мне руку случайно не отрежет? – высказала свои опасения я.

Мой спутник с сомнением покосился на кузнеца, еще немного понаблюдал за процессом, а затем все же на всякий случай сказал:

– Ты это… поосторожнее.

Кузнец лишь криво усмехнулся, считая ниже своего достоинства отвечать.

Я продолжала страдать молча, неотрывно наблюдая за процессом. Казалось, еще чуть-чуть – и лезвие, справившись со сталью, глубоко войдет в плоть.

Но ничего подобного, ясное дело, не произошло. Еще немного, и скрежет стих. Кузнец отложил инструмент и осторожно снял с моего запястья развалившийся на глазах браслет. После чего приступил ко второму.

Больше я не волновалась. Только смотрела на широкий синеватый след, отметивший кожу там, где ее много недель сковывал стальной браслет. Смотрела и отчего-то не могла переключиться ни на что другое. Не думала, что когда-нибудь избавлюсь от этого предмета. Наверное, стоило так долго ждать, даже если теперь мне предстоит в самое ближайшее время окончательно умереть.

Меж тем второй браслет тоже упал на пол. На второй руке остался такой же глубокий и широкий след. Андре ногой оттолкнул перепиленные кандалы с цепями в сторону. Если бы я могла, я бы заплакала. Даже на всякий случай посмотрела на свои глаза. Но они были закрытыми. И, насколько я могла судить, сухими.

– Спасибо.

Андре протянул кузнецу руку, и тот, не задумываясь, ее пожал.

– Да не за что, – откликнулся он. И, усмехнувшись, добавил: – А я-то думал, ты из воинов, тех, что из Мигдаля. Их здесь, знаешь ли, сильно недолюбливают.

Андре сперва не понял, но кузнец устремил многозначительный взгляд на прикрепленный к куртке знак. Что-то неразборчиво процедив сквозь зубы, Андре с раздражением сорвал его и швырнул на пол, в компанию к кандалам.

– Сколько я тебе должен? – спросил он, извлекая из кармана кошель.

– Погоди, – отмахнулся кузнец. – Пойдем со мной.

Распахнув дверь, он вышел наружу и зашагал к ближайшему домику. Андре замешкался, подозрительно глядя ему вслед. Повернул голову направо, потом налево. Кузнец остановился и выжидательно обернулся.

– Поблизости никого не видно, – заметила я, отлично понимая сомнения Андре.

– Ладно, пойдем, – со вздохом махнул рукой он.

Кузнец провел нас в соседний дом, где, как мы поняли, он и проживал. Здесь нас встретила женщина в длинном свободном платье и накинутом на шею платке, по-видимому, жена кузнеца. Увидев нас, точнее сказать, меня, лежащую без сознания у Андре на руках, она сразу же запричитала, засуетилась и пожелала срочно накормить нас куриным бульоном. Андре старательно отнекивался, мотивируя это тем, что мы очень спешим. Хоть я и понимаю, насколько тяжело ему приходилось; не ел он уже давно, да и весь последний месяц жил впроголодь.

– Эстер, им и вправду нужно уходить, – покачал головой кузнец. – Кто их знает, этих мигдальских упырей, когда они заявятся. Лучше собери им по-быстрому что-нибудь с собой.

Да, похоже, здесь очень не любят тюремных охранников, мысленно констатировала я. Впрочем, это и неудивительно. В народе к представителям власти вообще относятся с предубеждением, неизменно видя в стражниках не защитников, а потенциальных обидчиков. Так что при виде тюремщика и закованной в кандалы женщины сочувствовать станут точно последней.

Эстер бегала по горнице, складывая кое-какие вещи в потрепанную дорожную сумку.

– Бедная девочка! За что ж ее так? – всплеснула руками она, ненадолго остановившись возле лавки, на которую меня уложил Андре.

Отмолчаться не удавалось, поскольку и она, и кузнец ожидали ответа, поэтому Андре нехотя сказал:

– Не знаю.

– Так даже? – с интересом изогнул бровь кузнец.

Но больше тему не развивал, и вскорости все было готово. В дорогу мы получили флягу с водой, кувшин с бульоном, каравай хлеба, немного жареного мяса и тщательно свернутое одеяло. Кроме того, хозяйка дома пожертвовала для меня свое старое платье.