Частное расследование - Джина Айкин

— Господи, Нэш, зачем и кому я рассказываю сказки! Мне надо просто собрать чемодан… ну, сумку, и поехать домой.

— Домой? А где у нас дом?

— В Сан-Франциско. А твой? Нэш чему-то ухмыльнулся.

— Значит, твой дом в Сан-Франциско… А мой, строго говоря, в Чикаго.

Сэнди почему-то загрустила, поджала ноги и села, обхватив колени руками. Нэш уселся рядом. Некоторое время оба молчали.

— Эй, Сэнди из Сан-Франциско! Ты сдалась, да? Действительно собираешься домой?

Ей до смерти не хотелось показывать ему свою слабость, но еще сильнее было желание выговориться.

— Это единственное разумное решение. Женщина, которая поручила мне найти свою пропавшую сестру, сама исчезла. Нет клиента, нет денег… ничего нет. Лично мне Анжела Кениг совершенно ни к чему. Ну, найду я ее еще раз — и что мне с ней делать?

— В общем, это довод…

— Да не знаю я! Мне уже кажется, что вся эта дурацкая затея с частным детективом была явной глупостью. Лучше всего в жизни я умею отвечать на звонки и рассылать факсы. Там мне самое место!

Сэнди закусила губу и резко отвернулась. Слезы закипали на глазах неудержимо, словно где-то внутри повернули кран. Она смотрела на расплывающуюся в ее слезах стену и старалась не думать о том, что рядом с ней сидит практически обнаженный красавец-мужчина.

Его пальцы коснулись ее плеча и задержались на нем. Сэнди задрожала.

— Я… я ни в чем больше не уверена…

— Я тоже такое переживал. Мне казалось, что счастье проходит мимо и достается кому-то другому, не мне.

Ох, не надо было с ним об этом говорить.

Пальцы мягко поглаживали ее напряженную спину, основание шеи… мышцы расслаблялись… Сэнди прикрыла глаза, отдаваясь во власть этих удивительных и умелых рук.

— Сэнди, я много язвил по поводу твоей новой профессии, но на самом деле это потому, что я восхищаюсь тобой.

— О да! Для этого я неплохо потрудилась. Что тебя особенно восхитило? Как я оказалась в твоей постели? Или прыгнула в бассейн? Или когда чуть не навернулась носом, в землю на ровном месте?

— Помолчи и расслабься.

Мышцы расслабились, это несомненно. Зато внутри все звенело, словно натянутая струна.

— Подумай сама, дурочка. Так много людей не могут изменить свою жизнь, даже не думают об этом. Ты взорвала свой мир, поставила все вверх тормашками, повернула время вспять и начала сначала. Послала к черту старую работу…

— Я не посылала…

— Разве? Так вот, ты послала к черту старую работу и последовала зову сердца… Я бы так не смог!

Она не выдержала и оглянулась на Нэша. Он был спокоен и серьезен. Сэнди прищурилась.

— Но ведь тебе и незачем. Ты вполне… хмм… успешный молодой предприниматель.

— Успех в делах и счастье — не одно и то же.

— Ты не против, если я сниму футболку?

Она сделала это, не дожидаясь ответа. Лифчик остался в ванной прежнего номера, но почему-то сейчас ее это не смущало. Почти. Чего не скажешь о Нэше Оуэне.

— Скажи-ка мне, друг Нэш, а что бы ты выбрал, если бы тебе предложили на выбор одну, зато любую вещь на свете?

— О-хо-хо… Опасный вопрос.

— Я не боюсь.

Ей показалось — или пальцы Нэша стали горячее? Теперь массаж напоминал ласку. Неожиданно руки Нэша скользнули ей под грудь. Сэнди замерла, готовая взорваться возмущенным воплем, но в этот момент Нэш Оуэн вернулся к ее спине.

— Я не знаю. Раньше думал о спорте, о профессиональной карьере. Теперь об этом думать смешно.

— А я мечтала быть моделью, но так и не выросла до положенных габаритов.

Она не сразу поняла, что происходит. Что-то влажное и горячее скользило по ее спине. Нэш целовал ее.

— Хочешь… скажу… чего мне… хочется… сейчас? В эту самую минуту?

— Чего же?

Голос Сэнди предательски оборвался и превратился в хриплый стон.

— Позвонить горничной. Я так и не наелся в том ресторане. Не успел.

Она расхохоталась, да так сильно, что свалилась с кровати. Нэш поймал ее, втянул обратно на кровать и с силой прижал ее плечи к матрасу. Его тело жгло ее, руки плавили ее плоть, кровь закипала в жилах…

— Ты лжец!

— Нет. Я — умный. Есть разница.

— Да ну?

Сэнди медленно перевела взгляд на полотенце, прикрывавшее чресла мудреца Нэша. Потом медленно прикрыла глаза рукой и выгнулась на постели так, что ее соски оказались в опасной близости от груди молодого человека. Сквозь пальцы она видела, как потемнел его взгляд, которым он пожирал открывшееся ему зрелище.

Он медленно и нежно прищемил самый кончик розового соска пальцами. Легко потянул… перекатил между большим и указательным… проделал то же со вторым соском…

Сэнди сгорала от желания. Внутри полыхал такой пожар, что залить его не смог бы ни один бассейн…

Нэш медленно вобрал напряженный сосок в рот — и Сэнди умерла и вознеслась на небеса.

Теперь ей хотелось не только отдаваться, но и брать самой. Она приподнялась и со стоном обхватила широкие смуглые плечи. Обвила ногами его талию, изогнулась и впилась в его губы. Больше всего ее интересовало то, что скрывало полотенце, но в этот момент Нэш слегка отпрянул и произнес, задыхаясь:

— Получится лучше, если снять шорты… Она откатилась от него, торопливо стягивая шорты вместе с трусиками, а Нэш судорожно искал что-то на столике. Презерватив! Сэнди задохнулась от предвкушения…

Значит, это все-таки случится! Здесь. Сейчас. Она и Нэш займутся любовью.

Их первая встреча не обманула. С самого начала между ними существовало притяжение такой силы, что каждое случайное прикосновение походило на удар током!

Нэш справился с презервативом и, тяжело дыша, повернулся к ней.

— О Господи…

— Сделай это, Нэш, потому что я больше не могу ждать…

Она хотела оседлать его, но Нэш повалил ее на кровать. Сэнди спиной почувствовала все пружины матраса — так сильно Нэш прижимал ее к постели.

Он взял ее почти мгновенно, яростно, и Сэнди застонала от короткой боли, сменившейся восторгом и страстью. Она подстроилась под ритм его тела и стала отвечать, но в этот момент Нэш отпрянул и стал ласкать ее рукой — и Сэнди застонала от восторга.

Мужчина мучил ее самой сладостной пыткой на свете, не давая достичь пика блаженства, и Сэнди сама тянулась к нему, но Нэш зажигал ее, а после искусно прерывался на самом интересном месте.

— Ты вся горишь…

— Я больше не могу… Возьми меня, Нэш… Сейчас!

— Тихо, девочка…