Нерешительный поклонник - Кэтлин Вудивисс

– А вот и матушка, – объявила Саманта, радостно улыбаясь при виде спускавшейся по лестнице матери.

Месяц назад Филане Уиндем исполнилось пятьдесят три года, и хотя ее рыжевато-каштановые волосы выбелила седина, ей легко можно было дать лет на десять меньше. По-прежнему стройная и красивая, она держалась с достоинством и элегантностью, которая, казалось, не имела возраста. И несмотря на то что ярко-голубые глаза были предательски влажны, они были прекрасны.

Буря невыразимых эмоций охватила Колтона, вынудив его сглотнуть подступивший к горлу комок. Сразу вспомнилась их первая встреча после долгой разлуки. Спеша поскорее увидеть мать, он широко распахнул входную дверь и едва успел заметить изумленно раскрытый рот Гаррисона. Но, присмотревшись к гостю, тот мигом успокоился: сходство между отцом и сыном было слишком разительным, чтобы не увидеть его с первого взгляда. Старик мучительно боролся с подступающими слезами и все же не выдержал и громко всхлипнул, когда Колтон дружески обнял его за плечи и признался, как ему недостает отца.

Оставив дворецкого, Колтон поспешил наверх и постучал в дверь покоев матери. Увидев стоящего в дверях сына, она, рыдая от радости, бросилась к нему и едва не задушила в объятиях. Позже леди Филана с неизбывной скорбью поведала о сравнительно недолгой болезни, которая унесла ее обожаемого мужа. По ее щекам струились потоки слез.

– Седжуик всегда был бодр и крепок, – рассказала она. – Утром он даже поехал кататься с Персивалем и Самантой и был в прекрасном настроении, несмотря на наглость молодого выскочки, Роджера Элстона, явившегося в дом в поисках Адрианы, которая вместе с родителями была приглашена к ужину.

Далее мать объяснила, что перед тем как отправиться на покой, он выпил свой обычный стаканчик бренди. Но уже час спустя она, проснувшись, обнаружила, что он извивается в холодном поту и стонет от невыносимой боли в желудке. Его состояние постепенно ухудшалось, и через два месяца неизвестное недомогание свело его в могилу.

Колтон жалел, что не может развеять печаль в глазах матери. Он знал, что она до самой смерти будет скорбеть о потере. Его родители были глубоко преданы друг другу и воспитали своих детей в любви, показывая пример достоинства и благородства. За годы войны Колтон редко думал о доме и семье. Только в минуты покоя он вспоминал о них с нежностью и раскаянием. Но прошлого не вернешь. Он сам выбрал свою дорогу, стал человеком свободным и самостоятельным, и угрызения совести терзали его только за обиды, нанесенные близким людям. Больше он не жалел ни о чем.

Заметив подошедшего дворецкого, Филана остановилась и тихо сказала:

– Велите подавать чай в гостиную, Гаррисон.

– Да, миледи. Что же касается ужина, кухарка хочет знать, все ли из присутствующих останутся.

– Скорее всего да, Гаррисон.

– Простите, миледи, – вмешалась Адриана, – но это вряд ли получится. – И, почтительно присев перед леди Филаной, объяснила: – Мистер Фэйрчайлд очень просил нас отвезти мисс Фелисити в Уэйкфилд, чтобы он мог забрать ее домой до вечера. Стюарт проводит ее, а потом мы вернемся, чтобы успеть до праздника. Роджер, к сожалению, приехать не сможет.

Роджер, вошедший именно в этот момент, остановился как вкопанный. Но Адриане ничуть не было его жаль. Дерзость по отношению к хозяину дома заслуживала наказания! Да и ее терпение почти истощилось. Его притязания на нее абсолютно беспочвенны!

– Кроме того, – добавила она вслух, – наше недолгое отсутствие позволит вам остаться в узком семейном кругу и без помех порадоваться приезду лорда Колтона. Мы со Стюартом вернемся к ужину.

Она старалась держаться спокойно в присутствии того, кто однажды внес хаос в ее мысли и чувства, но когда Колтон подступил к ней, поняла, как бесполезны ее усилия. Подняв на него глаза, она поразилась бешеному биению своего сердца при виде его улыбки, но каким-то чудом умудрилась не выказать своих эмоций.

– Я рада, что вы вернулись, милорд. Теперь вашей матери и сестре не придется больше беспокоиться о безопасности брата и сына.

Колтон взял ее изящную ручку, не давая Адриане возможности отступить. Он уже успел заметить, что в его присутствии она становится серьезной и холодной. И можно ли ее винить?

Но несмотря ни на что, он был исполнен решимости перекинуть мостик через разделяющую их пропасть. В конце концов не может же он позволить своей ближайшей соседке думать о нем дурно!

Кроме того, он из тех мужчин, которые высоко ценят дружбу красивых и умных женщин. Во время их разлуки она стала самим совершенством, а его отец в свое время настойчиво твердил, что только девушка, обладающая таким умом и способностями, как Адриана, достойна стать его женой. Интеллект для Уиндемов всегда играл огромную роль при выборе спутника или спутницы жизни, и лорд Седжуик не был исключением.

– Пожалуйста, передайте привет своим родителям и скажите, что я буду рад повидаться с ними и завтра же пошлю записку в Уэйкфилд-Мэнор с просьбой назначить подходящее время для визита, – сказал Колтон, пристально глядя ей в глаза, словно в поисках… чего? Он и сам не знал. – И если уделите мне несколько минут для разговора, я был бы крайне благодарен. Нам о многом нужно вспомнить, – хрипловато добавил он, и от этого голоса лед в душе Адрианы начал таять. Ей бы следовало гордо задрать нос и отказаться: уж слишком властно он притягивал ее, заставляя с нетерпением ждать новых встреч. Но Адриане не хотелось, чтобы он подумал, будто она так его и не простила. Несмотря на его побег из дома, в глубине души она всегда считала его своим нареченным. Именно этого хотели их родители, сделавшие все, чтобы их планы осуществились.

Не отводя глаз от Адрианы, Колтон поднес ее руку к губам.

«Останови его! – вопил внутренний голос. – Он играет с тобой!»

– Ваши визиты всегда будут радостью для нас, – пробормотала она, незаметно стараясь отнять руку. Но его пальцы сжались еще крепче. – Наши родители встречались так часто, милорд, что можно считать Уэйкфилд чем-то вроде вашего второго дома, – продолжала она.

– Мне куда больше нравилось, Адриана, когда вы называли меня Колтоном. Неужели уже запамятовали, как рассердились на меня и лягнули в коленку за то, что дразнил вас и сестру, а потом кричали мне вслед: «Колтон трус-трусишка, серенький зайчишка!»

Адриана закатила глаза, желая одного: чтобы он сделал ей одолжение и не вспоминал о ее детских шалостях. Но похоже, Колтон наслаждается, подшучивая над ней.

– Ваша память служит вам лучше моей, милорд. Я уже обо всем забыла. Но поймите, я тогда была ребенком, и все это случилось до того, как вы унаследовали титул маркиза. Вас не было так долго, что назвать вас по имени – все равно что обратиться к незнакомцу. Даже решись я на такую дерзость, матушка наверняка отчитает меня.

– В таком случае мне следует поговорить с ней и убедить, что это моя затея. А пока, Адриана, не согласитесь поразмыслить о моем предложении?