Любовь без правил - Кэтрин Полански

— Как ни странно, да.

— Ничего странного. Тебе повезло, что я умею утешать плачущих женщин!

— Предварительно доведя их до слез. Легкая победа, мистер Ригдейл. В счастливые времена ты бы так легко со мной не справился.

— Ты сама осознаешь справедливость произошедшего.

— Да, пожалуй осознаю.

— Тогда где же «спасибо»?

Тэсс очаровательно улыбнулась.

— Спасибо.

— Нет, это говорят не так, — прошептал он, — а вот так. — И, положив руку на затылок Тэсс, прильнул к ее губам.

Недавние слезы сделали поцелуй соленым и немного отчаянным. Словно освободившись от колючей боли, все время царапавшей изнутри, Тэсс поцеловала Доминика так, будто он был первым и последним мужчиной в ее жизни. Все, как полагается: глаза закрыты, чтобы навсегда это запомнить, и в какой-то миг становится тяжело дышать, пока не поймешь, что дыхание ваше стало общим. Она прижалась к Доминику, вцепилась в него, словно в спасательный круг, сама того не осознавая. Он спас ее от нее самой, и Тэсс обхватила руками его шею, скользнув мокрыми пальцами по его горячей коже. Еще ни разу в жизни она не целовалась так — так возмутительно по-настоящему.

Кресло снова протестующее заскрипело, когда мужчина и женщина чуть переменили позу, и этот громкий скрип словно дал толчок совершенно новой игре. Тэсс вскочила, и за ней стремительно поднялся Доминик; это было похоже… да, на тот самый танец на венской улице, только на людях они оба никогда не стали бы так танцевать. Опасная игра, в которой нет никаких правил, — и одежда летит по углам, виснет на привезенном оборудовании, на спинке несчастного кресла, избежавшего участи быть окончательно разломанным; руки сплетаются, тела приникают друг к другу, и совсем необязательно открывать глаза, чтобы получить Наслаждение. Наоборот, в темноте под веками прикосновения Доминика похожи на яркие вспышки, на фейерверк над собором и на свет громадных люстр одновременно. В темноте под веками можно увидеть целую галактику, которая вращается все быстрее и быстрее, все ярче и ярче и…

— Посмотри на меня.

Тэсс открывает глаза. Комната качается. Да, Земля действительно вертится, прав был тот человек, который первым это сказал, пусть это всего лишь миф, — он знал наверняка! Ах, Галилей, никогда не говоривший этих слов, может ты как-то по-другому рассказывал о своих идеях прекрасной венецианке Марине? Земля вращается вокруг Солнца, говорил ты, закрывшись с ней в спальне в средневековом доме, и еще она вращается вокруг нас… Земля вертится, и очень сложно не упасть, но упасть невозможно, потому что сильные мужские руки держат ее. И она цепляется взглядом за резкие морщинки на его лице, за изгиб его бровей, наконец за его взгляд — крепкий и внимательный — и чувствует себя так, словно падает с горы и прямо на лету растут крылья. Он падает вместе с Тэсс, теперь они едины, это насовсем, навсегда, этого никто и ничто не изменит. От этого нельзя отречься.

— Смотри на меня.

Она смотрит, потом не выдерживает и закрывает глаза — запомнить так, потом открывает их снова. Комната в старом доме в сердце древнего города, резкий дневной свет южного дня становится золотисто-дорогим, словно в сьюте «Принц Уэльский», а потом расцветает синим, алым, зеленым и наконец превращается в темно-карий — цвет глаз Доминика.

Когда Тэсс немного пришла в себя, то ощутила, что они с Домиником лежат на узком диване у стены, с которого в порыве страсти смахнули вещи кого-то из ребят. Надо собрать, лениво подумала Тэсс. Больше ни о чем не думалось: слишком было хорошо.

— Доминик?

— Мм? — Он оторвался от увлекательного занятия — указательным пальцем водил по животу Тэсс, словно рисуя там карту нью-йоркского метро, — и принялся шаманить с ее шеей. В основном с помощью поцелуев.

— Это был не деловой секс.

— Но сумасшедший, согласись.

— Пожалуй, — пробормотала Тэсс, наблюдая, как ветерок из окна покачивает висящую на торшере футболку. Полное взаимопонимание с трусами за окном.

— Тебя это беспокоит?

— Меня беспокоит, что ребята вернутся и застанут нас в таком виде.

— Это их проблемы.

— К сожалению, и мои тоже. Доминик, перестань!

— Я перестану, если ты пообещаешь мне продолжить после.

— Ночью. Может быть. Если других дел не найдется.

— Как заманчиво звучит.

Тэсс помолчала, потом спросила:

— Значит, ты все-таки немного разбираешься в людях? Раз заставил меня плакать.

— Совсем немного. Просто надо же использовать свой основной талант — доводить женщин до слез!

Он слишком явно превращал все в шутку, и Тэсс уловила скрытое послание. Ладно, Доминик Теобалд Ригдейл, не хочешь говорить о себе — не надо.

— Твой основной талант — деньги зарабатывать! — фыркнула Тэсс, вырвалась и пошла одеваться.

Быстро приводя себя в порядок в ванной, она бросила взгляд в зеркало: губы чуть припухли, волосы растрепаны так, что сойдет за дизайнерскую прическу, а взгляд блуждающий. Срочно надо брать себя в руки. Иначе есть все шансы завалить операцию — не от горя по Эрролу, так от секса с чокнутым миллионером.

Команда вернулась под вечер в целости и сохранности, очень довольная собой. Даже вечно мрачный Дэвид сиял, словно начищенная золотая монета.

— Мы быстро проникли в их компьютерную сеть, — докладывал он, — и выяснили кое-что о нашем клиенте. Оказывается, в Манаму он наведывается не в первый раз. У него тут имеется весьма влиятельный приятель — некий Себастьян Деррида, владелец роскошного особняка на побережье и заодно нескольких нефтяных скважин поблизости. Сегодня днем у них была встреча.

— Знакомая фамилия. — Тэсс нахмурилась, припоминая.

— Это из французских Деррида, — подсказал сидевший в углу Доминик. — Тамошняя смешанная диаспора. Ты наверняка встречала его имя в газетах, он один из самых успешных европейских предпринимателей за последние лет пять.

— Точно, — кивнул Томас. — Спасибо, мистер Ригдейл. Себастьян Деррида — французский миллионер алжирского происхождения. Тридцать девять лет, отец — чистокровный араб, мать — француженка, но полукровка. Деррида занимается нефтью, у него сеть заправок «Уорлд ойл», а вы же понимаете, что в Европе они на каждом шагу.

— А с Аркеттом у него какие дела?

— Официально — у «Алстона» контракт с компанией Дерриды, «Тафсут». «Алстон» обеспечивает работу нефтяного королька в своей сфере. Но, — на лице Дэвида заиграла редкая для него улыбка, — я кое-что раскопал. Можете ли вы себе представить, босс, что Деррида страстный коллекционер?

Тэсс оскалилась.

— Запросто.

— Он не любит торговаться лично, — продолжил Дэвид. — Мы полдня убили на то, чтобы отследить путь от Дерриды до… угадайте-ка! — того самого аукциона, где выставлялся плащ Абу-Бекра. С помощью подставных лиц наш обаятельный француз участвовал в торгах, пытался перекупить плащ, но остался ни с чем. Покойный Пелли был куда как настойчив! Откуда Дерриде было знать, что ведущему торгов невзначай намекнули: лучше отдать плащ Пелли.