Нечестная игра - Кэнди Стайнер

Затем я мысленно начала составлять совершенно новый список.

Что мне нравится в Заке Боуэне.

Глава 4

Зак

Однажды отец сказал мне, что с самой первой встречи с мамой знал, что женится на ней.

Он сказал, что это произошло в шестом классе, они встретились в коридоре: она возвращалась в класс, а он направлялся с одноклассниками в музыкальную комнату. С другого конца коридора мама улыбнулась ему.

И в тот момент он все понял.

Я всегда считал, что это безумие. Даже романтик во мне счел это немного притянутым за уши. Когда я учился в шестом классе, единственное, что могло удержать мое внимание дольше десяти секунд, – видеоигра Crash Bandicoot на PlayStation.

И вот, проведя с Джеммой Манчини почти три часа, я внезапно все понял.

Не то чтобы я хотел жениться на этой девушке – я не настолько сумасшедший. По крайней мере, по общему признанию людей. Однако в ней было… что-то такое. Было трудно отвести от нее взгляд: от того, как она смеялась, прежде чем сделать большой глоток пива, или от того, как морщился ее маленький носик, когда та не соглашалась с решением судьи. Я смеялся над ее глупыми шутками, правилами и списками. Улыбался каждый раз, когда она с уважением разговаривала с пожилой парой, сидевшей по другую сторону от нее. И ухмылялся тому, как расширялись ее глаза и краснели щеки всякий раз, когда я прикасался к ней.

Ее волосам.

Ее рукам.

Ее ногам.

Мне вовсе не хотелось побежать и купить кольцо, но одно точно можно было сказать с уверенностью.

Мне хотелось большего.

В середине четвертого периода «Беарз» отставали на семь очков, и Джемма выглядела совсем не радостно. Она стояла, заведя руки за голову и устремив взгляд на поле, словно каким-то образом могла контролировать мяч силой мысли. Я просто наблюдал за ней, пытаясь сосредоточиться на том, какой веселой она казалась, а не на том, как весело мне было играть в футбол. Было легче думать о ней, чем позволить себе вспомнить о футболе, позволить себе провалиться в глубокую яму воспоминаний… это приносило боль.

Тем не менее я не мог убежать от правды – по крайней мере, не в тот момент, когда наблюдал за игрой, которой раньше жил и дышал.

Я скучал по футболу.

Войдя на стадион, я удивился тому, как быстро перед глазами всплыли воспоминания: запах газона, звук щитков, падающих на газон, рев толпы. В последний раз я находился так близко к футбольному полю почти двенадцать лет назад.

С тех пор я даже не прикасался к мячу.

Внезапно мои пальцы зачесались от желания снова почувствовать его кожаный материал, проследить за белой линией на газоне, а после прижать мяч к боку, выбежать на поле и оформить тачдаун. Но я не мог делать себе больно таким образом, особенно когда знал, каков будет конечный результат. Не имело значения, насколько благородными были мои намерения, когда я отказался от своей мечты, или насколько ценным был каждый день, когда мой брат просыпался и получал возможность прожить еще двадцать четыре часа.

Рана по-прежнему кровоточила.

Зияющая, липкая, чувствительная рана.

И я безоговорочно знал, что если открою этот порез хотя бы на сантиметр, то он больше никогда не заживет.

Он и так едва держался с помощью пластырей и ниток.

Громкое, преувеличенное фырканье, раздавшееся в нескольких рядах позади нас, вернуло меня в настоящее, к игре. Я выбросил воспоминания из головы, сосредоточившись на матче.

– Эй! – раздался грубый голос позади нас.

Я взглянул на Джемму, которая по-прежнему смотрела на поле. Наши ребята находились далеко от забивной зоны соперников. Квотербек искал ресивера[16], чтобы отдать пас.

– Эй! – снова произнес голос, и на этот раз я обернулся, заметив краснолицего фаната «Беарза», смотрящего на меня сверху вниз с высоты трех рядов.

Я приподнял бровь, и он указал на Джемму своим толстым пальцем.

– Вы, двое, наслаждаетесь игрой?

Джемма повернулась, на ее лице отразилось замешательство. Никто из нас не знал, что ответить. Это был достаточно простой вопрос, однако по тому, как этот мужчина его задал, я почувствовал, что ни к чему хорошему он не приведет.

– Надеюсь, что да, потому что все остальные не могут в полной мере ею насладиться! – Он указал на наши места, пот стекал по кудрявой черной копне волос на его груди, выглядывающей из-под футболки команды. – Сядь, а то из-за тебя ничего не видно.

Толпа вокруг внезапно проявила больший интерес к нашей перепалке, чем к игре, происходящей на поле. Я крепко сжал челюсть. Адреналин заструился по венам. Мне приходилось ввязываться в более чем изрядную долю драк в баре, и я знал, как выглядит пьяный, разъяренный придурок.

Но прежде чем я успел вымолвить хоть слово, Джемма резко развернулась и уперла обе руки в боки.

– Извините?

Ее маленький ротик приоткрылся, пухлая нижняя розовая губа слегка надулась, когда она уставилась на мужчину, переместив вес на одну ногу.

– Ты, должно быть, шутишь? – недоверчиво спросила она. – Мы на футбольном матче.

– Да, но тебе необязательно стоять все гребаное время.

Я вновь открыл рот, но Джемма подняла палец и направила его прямо на краснолицего мужчину.

– Я буду делать все, что, черт возьми, пожелаю. У меня абонемент на все матчи сезона, приятель. И если ты хочешь просто сидеть на заднице и смотреть игру, то тебе стоит пойти в бар или остаться дома на диване.

Толпа вокруг нас разразилась смесью смеха и охов.

– Ты буквально единственная, кто сейчас стоит, – ответил он.

Джемма огляделась, благодаря чему увидела, что он прав. И хотя ее щеки немного покраснели, она все равно еще больше выпрямилась, после чего скрестила руки на груди, вздернув подбородок.

– А ты – единственный, кто жалуется на это.

Наш оппонент выпятил грудь, затем пристально посмотрел на меня.

– Контролируй свою женщину, придурок. Хотя тебе стоило оставить ее дома.

На этот раз я так сильно стиснул челюсть, что она заныла.

Мои руки невольно сжались в кулаки, мышцы напряглись от реакции бей-или-беги. Но что касается меня, я всегда выбирал первое.

Но я находился на игре с Джеммой, и последнее, чего мне хотелось, – это чтобы нас выгнали. Поэтому я сделал глубокий вдох, разминая шею, дабы немного снять напряжение.

– Мы пришли сюда для того, чтобы посмотреть игру, – процедил