Волчья ягода - Анна Чайка

- Я… должна надеть его. — неуверенно прошептала, потому что голос мне отказал. Я так и стояла на полпути между тумбой и мужчиной.

Егор смотрел на меня, глаза мужчины расширились, а черный зрачок полыхнул, чтобы тут же смениться золотистым светом. Казалось, что глаза оборотня горят.

— Должна надеть… — хрипло согласился Бутурлин, переметнув взгляд с амулета на мои ноги и обратно.

Я же стояла и переминалась с ноги на ногу прежде чем решила сделать шаг, чтобы тут же оказаться в горячих мужских объятьях.

***

Егор

Солнце еще только всходило над горизонтом, когда я словно вор пробрался в комнату Жени. Она спала, разметав по подушке свои светлые, словно зрелое поле пшеницы, волосы. Как же мне хотелось сейчас лежать рядом с ней, зарывшись носом в это спелое поле, проснуться рядом…

Да много чего мне хотелось сделать, глядя на спящую Женю!

Но я не смел…

Боялся увидеть страх в колдовских глазах моей девочки.

Моей. Да, моей! По законам нашего вида, это разметавшееся во сне счастье — моё!

Вот только сказать об этом Жене я боюсь. Боюсь, заявить на нее свои права. И это я — Альфа! Стою сейчас, как несмышлёный щенок у постели, а сердце выписывает странные фортели в ожидании приговора…

Её приговора.

И уйти не могу.

Не могу уехать не попрощавшись.

Чувствую, не правильно это будет! Вот и стою, сжимая руки, что так и норовят провести по щеке, чтобы почувствовать шелк её кожи, раздвинуть пальцем губы… Но нельзя!

Черт! Черт! Черт!

Черт его знает на что я надеюсь! И сердце в груди грохочет, грозя сломать ребра, то от радости, что вот она моя Луна. То скатывается в бездны отчаяния — он может делать все что угодно, но если Женя его не примет…

А я не смогу, как Игорь! Я не знаю, о чем думал мой братец. Но то, что он не поставил Жене свою метку… и озадачивало и очень радовало меня. Поставь он её, и я бы лишился своей Пары. Своего счастья. А чем руководствовался брат?

***

Женя

— Женя! — выдохнул Егор.

Взгляд глаза в глаза и губы Егора накрывают мои. Глаза закрываются сами собой. От той нежности, в которой хотеться раствориться без остатка. Егор словно делал первый шаг, но при этом сохранял за мной право отступить. Осторожное скольжение пальцев по моей щеке, терпкий запах его тела, который я жадно вдыхала.

Отступить?!

Да, наверное, нужно было отстраниться, напомнить, что…

Да к черту все! Я хочу хоть раз… всего лишь раз…

И я сама прикусываю Егору губу, чтобы тут же зализать ее языком.

И это срывает стоп кран.

Меня никогда еще так не целовали! В каждом прикосновении не страсть и не жадность. Нет. Это нечто большее… Жизненно необходимое. Словно Егор заполучил что-то запретное — то, что у него вот-вот отберут, а он не собирается отдавать!

— Моя! — отстраняясь на секунду, чтобы сделать вдох, рычал оборотень. И мне хотелось ответить «Твоя!», но я молчала. Все эти правила о приличиях, запреты, что в нас взращивают с самого детства давили, заставляя смолчать. И мне оставалось лишь проводить ладошкой по обтянутой белым хлопком груди, в которой грохотало сердце оборотня.

Но Егор все понял сам, он расслабился, словно перестав бояться, что я вырвусь. Ласково провел рукой от моей талии вверх по спине.

— Женя! — Егор, кажется, даже на миг улыбнулся.

А я?

Я спрятала лицо на широкой груди. Но долго смущаться мне не дали. Ласковые пальцы скользнули мне на щеки оглаживая и заставляя приподнять лицо. Чтобы вновь взглянуть в омут карамельных глаз.

Нужда и трепет, страсть и нежность смешивались в медовом омуте, закручивались цветными вихрями, манили и обещали. Егор смотрел на меня не моргая и, кажется, не мог насмотреться.

— Так я одену? — спустя вечность спросила я.

— Да! — глаза Егора полыхнули золотом, а сам он присел на кровать, утягивая за собой и меня.

— Так будет удобнее! — не отпуская рук от моей талии, пояснил Бутурлин. Я стояла между ног оборотня, опираясь на его плечи.

Так и в самом деле было удобней. Вот только руки Егор отпускать не собирался, а я даже через одежду чувствовала жар, исходящий от больших и сильных ладоней мужчины.

Это не нервировало, нет. Наоборот. Но… не давало сосредоточиться. Как и то, что пришлось наклониться, застегивая замочек.

— Ну, вот и все! — улыбнулась.

И была тут же усажена на колени.

— Спасибо! — меня чмокнули в нос. Но не успела я перевести дыхание от облегчения, как Егор заявил. — Я хочу большего, Женя! Ты моя! И я хочу тебя всю! Но не сейчас. Я понимаю.

Я не нашлась с ответом, но он и не требовался.

— Я все понимаю, Жень! — продолжил Бутурлин. — Я привезу Игоря, и мы поговорим. Поговорим, как цивилизованные люди. Но я очень надеюсь… — тут Егор замолчал, сильнее сжимая меня и втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, — что итог разговора мне понравится. А пока, Жень, прошу, не покидай территорию стаи. Это опасно.

— Хорошо. Только не оставляй меня в неведенье. — попросила я, прекрасно понимая, что сожру себя, если у меня не будет информации. — Звони.

— Обещаю!

— И еще… — я встала с колен оборотня и достала еще один амулет — Передай Игорю. Пожалуйста! — попросила, видя, что Егор застыл.

Он уже встал. И сейчас стоял, прожигая глазами амулет в моих руках. А я не придумала ничего лучше, чем уткнуться носом ему в грудь, туда где теперь висел камень с головой волка. И провести руками по напряженному телу.

— Я вчера получила два камня. — прошептала я, почти на грани слышимости, но Егор услышал, крепко прижимая меня к себе. — Значит Игорю он сейчас тоже нужен. Передай.

Сильные ладони прошлись по моей спине.

— Передам. — пообещал Егор, целуя меня в висок.

Взял амулет Игоря и положил себе в карман.

Глава 11

Егор уехал через час. Провожать Альфу пришел и Алексей Никитич — Бета стаи. Привел с собой старшего сына, чему была рада Настёнка и девушку лет двадцати пяти.

— Познакомьтесь, Евгения Михайловна, — представил девушку Бета, пока Егор, что-то объяснял одному из соклановцев, со странной кличкой Леший. — Это моя сестра — Людмила.

— Приятно познакомиться, Евгения! — протянула я руку эффектной брюнетке.

В отличии от меня, Людмила была при полном параде: на лице яркий макияж, длинные черные волосы, собранные в высокий аккуратный хвост, деловой