Опасности и правда - Алекс Мирез

– Лэндер мне все рассказал, – заявила она вместо приветствия. – Что за видео ты собиралась показать на ярмарке?

Ах, Лэндер… Предательство, брат…

– Видео, которое снял Эган, – соврала я.

Она недоверчиво нахмурилась.

– Эган не снимал никакого видео, – возразила она. – Или ты забыла, что я тоже была на комитете? Так что не ври.

Ах да, я совсем об этом забыла, но в тот день было столько вранья! Я невольно заняла оборонительную позицию.

– А почему я не могу соврать? – не удержалась я от шпильки. – Или ты считаешь, что это позволено только тебе?

Такого она явно не ожидала; на ее лице отобразилась растерянность.

Конечно, было немного глупо начинать наш первый разговор после конфликта именно так. Я по-прежнему чувствовала странную неловкость из-за нашей ссоры, но также считала, что с ее стороны глупо скрывать от меня правду об Эли. Тогда меня несколько сдерживало уважение к нашей дружбе: ведь я действительно считала ее своей подругой. Она стала моей первой подругой, хоть это была и странная дружба. Она хранила в тайне мой план, но также умалчивала о других важных вещах, которые могли бы все изменить: как, например, о том, что спала с Эганом. И это действительно могло что-то изменить, вот только… Могу ли я ей доверять?

В любом случае мне не хотелось новой ссоры, и я ушла. Просто повернулась к ней спиной. Я не хотела быть жестокой с ней, не хотела ссориться. К тому же мне было о чем подумать. Например, о той погибшей девушке, Мелани Кэш. Невольно напрашивался вопрос: как именно она умерла?

Может быть, это Эган ее убил? И улики – в том самом мобильнике, который он искал?

Итак, открываем новое расследование.

4

Попытки, смехотворные попытки

То, что я узнала о существовании Мелани, было, несомненно, важно, но в эту минуту я не знала, где раздобыть новую информацию. В то же время мне предстояло завоевать Эгана, на что я потратила остаток недели, предпринимая всевозможные попытки, которые… Ладно уж, расскажу, чем они закончились.

Сначала я появилась в классе дебатов в футболке с принтом в виде его портрета и надписью внизу: «Лучший парень в мире».

Принт был сделан с фотографии из «Инстаграма», на которой он зловеще улыбался. Это, конечно, выглядело смешно, и, возможно, именно это самое страшное, но я лишь хотела дать ему понять, что я на его стороне, мне никогда не было за него стыдно, напротив, я всегда им гордилась. И тому подобная чушь.

Он даже не увидел, как я вошла: меня заслонял от него какой-то парень, с которым он разговаривал, глядя в тетрадь. Остальные тоже не обратили на меня особого внимания, так что я спокойно пробралась назад и села в заднем ряду. Через несколько минут парень отошел, а Эган встал, поднялся на кафедру и принялся что-то серьезно вещать характерным для него энергичным и доверительным тоном.

В первый момент меня прямо-таки взбесил его вид, как всегда безупречный, от начищенных до блеска туфель до пиджака и рубашки, но, услышав, как он говорит, я поняла, что испытываю нечто большее, чем просто гнев. Он был превосходным оратором и говорил в самом деле разумно. Мне невольно подумалось, что он и впрямь хочет этим заниматься, ему это нравится. Этот идиот может стать потрясающим политиком. Разумеется, он не выглядел идиотом, а прекрасно разбирался в теме, и его позиция была очень сильной. Даже если бы он рассуждал о том, куда вывозить мусор, то мог бы вдохновить кого угодно.

Конечно, меня ничто не могло впечатлить. Я дождалась, пока он произнесет последнее слово, после чего встала со стула и с энтузиазмом зааплодировала. Эган посмотрел на меня. Все остальные тоже повернулись ко мне, поскольку я была здесь единственным человеком, способным устроить скандал.

– Невероятно! – воскликнула я тоном гордой и счастливой невесты.

Я думала, что это ему польстит, но нет: лицо Эгана исказили ужас и удивление. Он посмотрел на меня сверху вниз; взгляд его остановился на моей футболке. Это была веселая студенческая шутка, чтобы его взбодрить.

Он направился ко мне, схватил за плечо, потащил прочь из аудитории и вытолкнул наружу.

– Кто тебе разрешил заходить в мой класс? – бросил он. – И какого черта ты это на себя напялила?

Я захлопала ресницами, искренне недоумевая.

– Тебе не нравится? – спросила я.

– А кому это может понравиться?

На его лице отразилось величайшее отвращение.

– Зато ты можешь гордиться собой, – заметила я.

Эган стал мрачнее тучи и сжал челюсти. Он посмотрел на меня так, словно хотел превратить в букашку, чтобы подцепить двумя пальцами и выкинуть в окно.

– Знаешь, чего я хочу? – угрожающе произнес он. – Чтобы ты отсюда убралась.

– Но… почему? – защищалась я, не понимая, в чем дело. – Что плохого я сделала? Я твоя девушка и лишь пытаюсь…

– Не попадайся больше мне на глаза, – угрожающе перебил он. – И ты больше не моя девушка, запомни это раз и навсегда!

Он повернулся ко мне спиной, собираясь вернуться в аудиторию.

– Но, Эган… – запротестовала я.

Он остановился и резко повернулся ко мне.

– Никаких «Эган»! – Он уже почти кричал, пугающе медленно тыча в меня пальцем. – Не испытывай мое терпение, Джуд. Если оно лопнет, я стану таким монстром, какого ты в жизни не видела. Пока только репутация, которая для меня важнее всего на свете, не дает показать тебе, где раки зимуют, но поверь, ничто не помешает мне искупать тебя в дерьме перед всеми!

С этими словами он скрылся в аудитории, захлопнув дверь.

Как я могла надеть футболку с весьма неудачным портретом парня, который мне нравится? Да еще с такой надписью, явно издевательской?

Несмотря на провал, я не собиралась сдаваться. Следующую идею я осуществила назавтра, после бессонной ночи, когда все готовила. Сказать по правде, я никогда не отличалась особой осторожностью, и мне было все равно, что подумают о моей «романтичной» выходке, которую я видела в какой-то рекламе.

Итак, я купила десять воздушных шариков, написала десять нежнейших фраз на маленьких бумажках, вложила их внутрь и надула шарики. Самым трудным было придумать фразы, чтобы они были не совсем уж банальными. В конце концов я воспользовалась услугами «Гугла».

Затем, встав очень рано, я вышла на улицу, подошла к