Катастрофа в две полоски - Алекс Коваль

– А ты не особо и сопротивлялась.

– Я была в печали!

– А я был в костюме и в прекрасном расположении духа! – “отбивает” мой выпад на раз-два Мирон. – Мне было просто необходимо поделиться своим прекрасным настроением с кем-нибудь еще, – говорит с нахальной улыбкой хозяин кабинета.

– И сколько таких “счастливиц” было в ту ночь? Наверное, как минимум, половина приглашенных? – выдаю с отменной порцией яда в голосе.

Кому-то может даже показаться, что в этом вопросе есть некоторая “претензия”, но-о-о… да. Кому я вру. Есть!

Мирон на мгновение задумчиво отводит взгляд. Складывается ощущение, будто он сидит и действительно считает, и это жутко злит.

Нет, конечно, я помню, что всю ночь он провел в номере со мной, но вот до меня… Блин, а вдруг он успел с кем-то “поразвлечься” еще до того, как подкатил ко мне в баре?

Ух, в каком я бешенстве!

Но когда Троицкий отвечает, из голоса пропадает всякая насмешка. Только ровное и уверенное:

– Одна. Если бы эта Золушка еще утром не сбежала, оставив на прощание только бюстгальтер, то…

– То что?

– Додумай сама.

Додумала. Щеки опалил румянец, и покраснела я вся до корней волос. Так неловко и не в своей тарелке я не чувствовала себя давно, и ситуацию усугублял взгляд Мирона: тяжелый, заглядывающий прямо в мою наичистешую душу.

– О чем мы вообще разговариваем? – выдыхаю устало, стараясь скрыть свою нервозность. – Вообще-то у нас здесь собеседование должно было быть, но я думаю, мы оба понимаем, что не сработаемся, Мирон Александрович. Футболку оставлю на стойке администрации в фойе. Спасибо за все, я ухожу, – выдаю, хватая папку с резюме и сумочку.

Разворачиваюсь в сторону двери, когда в спину прилетает:

– А если бы знала? – слетевший с губ мужчины неожиданный вопрос. Я даже притормаживаю.

– Что знала?

– Что я это я. Пошла бы со мной?

Это что сейчас проверка какая-то? Конечно, пошла бы! Я вообще-то там за тобой и охотилась. И вообще-то мне теперь от этого очень стыдно! Стучать, копаться в личной жизни и шпионить за незнакомым, пусть и невероятно красивым мужчиной, – одно. А делать все то же самое, хоть малость, но зная человека, – это совсем другое, и я не могу! Не могу устроиться к нему на работу. Не могу стать его ассистенткой. И Элле Робертовне я помочь в данной ситуации тоже не могу. Уволит? Значит, пусть увольняет.

– Чего молчишь, Валерия?

– Честно? – складываю руки на груди, поправляя сумочку на плече. – Пошла бы. Из любопытства.

Мгновение.

Троицкий смотрит глаза в глаза, явно обдумывая что-то в своей голове и вдруг… улыбается. Он улыбается? Что? Почему?

– Ты принята, – говорит, обходя свой рабочий стол и усаживая свою упругую накачанную задницу в идеальных брюках в кресло.

– Что, прости… те? – поправляю себя в последний момент.

– Начнешь завтра. В десять. Испытательный срок – две недели. Жду в офисе минута в минуту. Проведу инструктаж и расскажу тебе все твои обязанности завтра, Валерия. Хорошего дня, – улыбается Троицкий. И обычно с такой улыбкой говорят “мы обязательно вам перезвоним”, но не вот это вот!

– Я же сказала, что я передумала! – выдаю возмущенно, поджимая губы.

– Ну, значит, теперь тебе придется заставить меня... передумать.

Нет, он точно надо мной издевается!

Выйдя из офиса Троицкого, я чуть ли не сломя голову летела вон из новенького бизнес-центра. Со стороны, наверное, смотрелось, как будто за мной по пятам гналась тысяча чертей, настолько активно я перебиралась ногами, местами срываясь на бег.

Как умудрилась не свернуть себе шею на своих каблуках? Загадка.

И только оказавшись на улице под палящим солнцем, я выдохнула. Хотя я до сих пор пыталась понять, что сейчас произошло? Что это было за странное собеседование, и самое главное: как быть дальше?

Я накинула ремешок от сумочки на плечо, выкинула порванную, заляпанную рубашку в ближайшую же урну, обзавелась стаканчиком кофе в ближайшей кофейне и побрела вдоль тенистой аллеи, подальше от шума машин.

Благо, в офис мне сегодня не нужно.

Мне вообще туда больше не нужно. Элла Робертовна четко дала понять, что пока я “работаю” на Троицкого, со мной она поддерживает связь исключительно по телефону или посредством почты.

Конспирация максимальная.

Только вот в свете последних событий, я и до этого была не особо счастлива, а нынешняя ситуация удручает просто донельзя!

Итак, лихорадочно соображаем и загибаем свои тонкие изящные пальчики, Лера. Что мы имеем?

Собеседование я прошла – это факт, хотя и странный.

Завтра мне на новую работу – это тоже факт, и не появиться я там не могу. Если до начальницы дойдет, что меня приняли в штат, а я просто слиняла… точно, плакала моя карьера.

Кстати, о начальнице: Эллочка будет довольна, и она ждет моего звонка – это вроде как тоже вещь неоспоримая.

В общем-то все складывается хорошо, но есть одно гигантское, размером со Вселенную “но”, и это то, я не могу работать с Мироном, а уж тем более шпионить за ним! Совсем. Никак. Совершенно точно не могу!

Мало того, что от одного его голоса подгибаются коленки и я тупею, так еще и следить, серьезно? Да он раскусит меня при первом же удобном случае, блин! Где я, а где Троицкий!

Тогда что делать?

Я в тупике.

Похоже, надо сдаваться. Звонить начальнице и говорить, что я не могу выполнить это ее задание. Пусть лучше меня куда-нибудь в дебри тундры закинет, там от меня и то пользы будет больше.

Глава 11. Мирон и Лера

Мирон

Лера надулась. Прожгла дыру в моей голове своим взглядом и, не сказав даже скупое “пока”, хотя я вообще-то надеялся на “до завтра”, ушла.

Хлопнула за собой дверью, скрываясь в моей черной футболке, явно не сильно обрадовавшись, что ее только что приняли на работу.

Уф, горяча!

Как я не расплылся рядом с ней позорной лужицей, не представляю. Но мозги поплыли точно, потому что только сейчас до меня доходит: какого я вообще творю?

Я не смешиваю личную жизнь и рабочие отношения. Никогда. Это табу. Запрет. Гребаный пунктик. Но тут же я не устоял. Да и как тут вообще можно оставаться спокойным, холодным и расчетливым? А