Катастрофа в две полоски - Алекс Коваль

Ступор прошел. Я взвизгнула.

– Горячо!

Бросившись оттопыривать ткань блузки, дуя, чтобы остудить проклятый кофе, разливающийся на белом живописным пятном и… Так, стоп, Лера!

Врезалась я во что-то или...? Судя по рыку низким грудным голосом:

– Твою ж…! Жива?

В кого-то.

Того, чей голос я уже слышала… Голос, что прошибает до нервных окончаний и легкой вибрацией отдается по всему телу.

Я замерла. Как стояла, оттопырив блузку и таращась в пол, на ноги в стильных белых кедах.

Нет-нет-нет!

Мне померещилось. Мне показалось. Это все болевой шок! Я невезучая, но не до такой же степени, блин!

Однако поймавший меня и выливший на меня стаканчик с кофе мужчина  сильнее сжал руки на моих предплечьях, и меня уже с ног до головы окатило волной неистового пламени. Низ живота заныл, живо напоминая ночь полуторамесячной давности. Руки задрожали, и я, сжав ладони в кулаки, подняла взгляд:

– Да быть того не может! – выпалила, удивленно округляя глаза. – Ты?!

Мирон

У нее есть глаза, Мирон! Смотри в глаза, твою мать, кобель похотливый!

Приходится отвешать себе пару мысленных затрещин, прежде чем до меня доходит, что девушка уже давно таращится на меня, а на ее рубашке проступает пятном мой кофе. Горячий, мать его, кофе!

– Я, – уверяю, лихорадочно соображая, чем бы ей помочь, ощупывая взглядом приемную на предмет салфеток или тряпок. Ни того, ни другого, естественно, не нахожу. И на ум, к сожалению или к счастью, приходит только одно. Раздеть. Прямо здесь и сейчас. И я не уверен, что это хорошая идея.

– Ты меня помнишь? – удивленное, что заставляет перевести взгляд глаза в глаза.

– Ты издеваешься? – заламываю бровь, сжимая пальцы на тонких предплечьях. Двигаю ее еще чуть ближе к себе.

Ох, блин! Кокос. От нее за версту пахнет кокосом! Я наркоман. С недавних пор исключительно кокосовый. И я хочу ее съесть! Всю.

– Нет, я вполне серьезно! – бурчит девушка.

Серьезно она! Она хоть и была в маске в ту ночь, но, млять, у нас был настоящий секс-марафон, еще бы я ее не узнал! У меня до сих пор в глазах искрит от этой горячей штучки, а член рвется наружу, надувая штаны неприличным парусом.

– Откуда вообще ты здесь взялся?! – выдает испуганно девушка, обжигая своим взглядом. – Ауч! Мокро и горячо! – морщится, все еще держа пальчиками ткань.

Вырез от этого стал только шикарнее. Меня начинает вести от вида кружевного светлого бюстгальтера и проглядывающих под ним темных сосков, стоящих колом. Рада меня видеть? Или рада получить в вырез рубашки порцию кофе? А еще они, кажется, стали больше? А тут еще буквально у меня на глазах запоздалая коричневая капля кофе покатилось прямо по нежной бархатной коже, все ниже и ниже… Так, бери себя в руки, мужик!

– Ты куда так рванула?! – рыкнул.

– А ты какого черта так подкрадываешься?! – возмущенное в ответ.

– Я не подкрадывался, я шел к себе.

– Так вот и шел бы! – поджимает свои сладкие губки девушка. Укусить бы их! Смять. Поцеловать. Сжать.

Что она вообще забыла в моей приемной? Ее должны были проводить сразу в кабинет.

– Иди сюда, – тяну ее на себя и, плохо понимая, что творю, быстро расстегиваю на ней эту самую рубашку. Исключительно в благородных целях! У меня в кабинете есть футболка. Запасная.

Правда, нижней части тела это не объяснить. Брюки мои начали трещать в этот момент. И моя сексуальная незнакомка явно это заметила. Ну, или почувствовала. Покраснела до самых кончиков ушей и взвизгнула.

Спокойно, парень, не до тебя сейчас. А то доведем “гостю” до обморока.

– Какого лешего ты творишь? – начинает брыкаться девушка, отталкивая мои руки, но я оказываюсь сильнее и проворнее. Таки рванув, расстегиваю на ней эту кофточку.

О-о-о, зря! В горле ком, мозг в полном ауте.

– Эй! – прилетает мне кулаком в плечо, а девушка отскакивает и запахивает мокрую ткань обратно. – Что ты здесь забыл, говорю?! – шипит кошкой.

– Это лучше ты мне скажи.

– Я на собеседование иду! – выдает зло и тут же тушуется, – шла.

– Так чего же рванула обратно?

– Не твое дело, ясно! А ты откуда нарисовался здесь?

– Тоже… – рычу, – на собеседование шел.

– О-о-о, серьезно? На роль личного ассистента Троиц… – начинает брюнеточка удивленно и резко замолкает.

Секунда. Две. Три.

Мысленно я уже снял не только ее рубашку, но и задрал юбку. А вместе с ее юбкой, оголяющей, разумеется, мысленно, крышесносные ножки и упругие ягодицы, в которые хочется впиться зубами, как в самый сладкий кекс, вверх ползет и моя бровь.

До знакомой незнакомки наконец-то доходит услышанное. И такого испуга я не слышал в голосе женщины еще ни разу:

– Да быть того не может! – на выдохе. – Ты… это он, а он эт...то ты? – стреляет глазами в дверь моего кабинета и обратно, пятясь назад. – Ты Троицкий? М...Мирон?

Тут уже не просто страх, а дикий ужас поселился в глазах моей сексуальной фантазии последнего месяца. Я что, настолько страшный, что ли?

Глава 10. Лера

Лера

Вовремя нарисовавшаяся в приемной Анжела чуть разрядила накалившуюся обстановочку. Иначе я бы сгорела от стыда. У меня пылали даже уши.

Это же надо было так глобально вляпаться!

Девушка-секретарь охнула, увидев меня в таком “непотребном” виде с живописным пятном, но не стушевалась. Любезно нас с Мироном “представила” друг другу.

Ы-ы-ы.

И вообще, почему я называю его Мирон? Мирон Александрович вообще-то! И то, что он поимел меня уже во всех возможных и невозможных позах, не дает мне права   птицу такого высокого полета, как он, называть фамильярно – Мирон.

Боже, Лера, ну, куда ты влезла-то, а? Ну, когда ты начнешь пользоваться своими мозгами по назначению? И вообще, почему из сотен гостей на этом вечере ко мне подсел именно он? Именно Троицкий?! Это какая-то очередная насмешка судьбы?

У меня такое ощущение, что у всех “за спиной” есть Ангел-хранитель, а у меня какой-то Ангел-вредитель сидит! Хвостом помахивает, рогами сверкает и потешается над тем, как его “подопечная” прыгает из проблемы в проблему, как ребенок по лужам, ища себе приключений побольше, пошире и, в конце концов,  влипнув в очередное