Не рискуй (ЛП) - Кристен Эшли

Мне не нравилось, когда я причиняла боль Кейси, ухаживая за ним, но я действительно не хотела, чтобы Грей испытывал еще больше боли из-за меня.

Поэтому я сделала кое-что безумное. Я сделала кое-что глупое. Я полностью забыла, кем я была, где я находилась, с кем я была, и сделала то, что обычно делала, когда лечила Кейси.

Я наклонилась, легонько приложив салфетку к ране, и после каждого касания я наклонялась еще ближе и слегка дула на его рану.

Я трижды сделала это, прежде чем Грей обратился ко мне таким голосом, который я никогда в жизни не забуду. Никогда. Даже если бы я дожила, как он говорил ранее, до трехсот лет. Он был ласковым и тихим, и он был нежным, граничащим с любовью.

— Куколка, твое дыхание действует, как антисептик.

Я резко выпрямилась и посмотрела на него.

Он ухмыльнулся и продолжил

— Впрочем, это приятно.

— Извини, — прошептала я.

Затем его глаза изменились. Эти красивые голубые глаза, опушенные ресницами с каштановыми кончиками. Его взгляд изменился, его я тоже не забуду. Никогда. Я буду вспоминать его глаза каждый день, по десять раз на дню до конца своей жизни.

Его взгляд изменился, став такими же, как его голос. Нежным, граничащим с любовью.

— Не стоит извиняться, — прошептал он в ответ.

Мое сердце заколотилось в груди.

Что со мной случилось?

Я должна была взять себя в руки.

Так что я собралась и продолжила нежно обрабатывать и дезинфицировать рану, очищая ее от крови, затем мастерски отрезала пластырь, соединила вместе края пореза и наложила три тонких, точно отрезанных полоски пластыря, чтобы рана не разошлась.

Затем я сделала шаг назад и объявила,

— Сделано.

Он поймал мой взгляд.

— Ты быстро управилась.

Я не ответила.

Он удерживал мой взгляд.

— Практика, — точно предположил он.

Я повернулась к аптечке и начала наводить порядок.

Я почувствовала, как Грей поднялся на ноги позади меня; он собрал использованные салфетки и их обертки и отнес их к мойке. Открыл шкафчик под ней, выкинул салфетки в мусорное ведро, закрыл шкафчик и повернулся ко мне.

— Спать, — заявил он.

Я кивнула.

— Я покажу тебе твою комнату.

— Хорошо, — ответила я.

Он шел первым, я следовала за ним, и он выключал свет по дороге. Он поднялся по лестнице наверх, я следом за ним.

Наверху, как и внизу, обстановка была обжитой, уютной и приятной, и все предметы мебели находились здесь уже какое-то время.

Он повернул налево и привел меня в комнату, в которой уже был включен свет, мягко и заманчиво лившийся в коридор. Он исчез в дверях, и я последовала за ним и увидела, как он остановился.

— Ванная в конце коридора, последняя дверь справа, — сказал он мне, затем предложил, — чувствуй себя, как дома.

Я отвела взгляд от комнаты с выкрашенной в белый цвет, кованой с причудливыми завитушками кроватью (с высоким изголовьем и высоким, но все же ниже, чем изголовье, изножьем), покрытой невероятной красоты лоскутным покрывалом с рисунком из свадебных колец, с мягким на вид, сложенным одеялом и большими мягкими подушками с рюшами. Деревянные полы теплого медового цвета были покрыты большим, толстым пастельных тонов ковром со спутанной с двух краев, выцветшей бахромой, но изначально, насколько я могла судить, она тоже была пастельного цвета. Неподходящая по стилю мебель стояла вперемешку, часть ее была выкрашена в белый цвет, но местами виднелись сколы, а часть была из полированного дерева, но вся она выглядела очаровательно, а на одном комоде сверху было прикреплено большое овальное зеркало. На прикроватных тумбочках светили включенные лампы на высоких, тонких ножках, с круглыми стеклянными абажурами в горошек и подвешенными снизу кристаллами. А на стенах — репродукции цветов в рамах, потертых от времени, а не потому что так было задумано.

Это была деревенская красота во всем своем великолепии. Комната, которую вы ожидали увидеть в деревенском доме. Комната, за которую вы заплатили бы кругленькую сумму в какой-нибудь мини-гостинице с завтраком, потому что ее владельцы отдали кучу денег, чтобы сделать ее в таком стиле. Комната, которая просто очаровывала своей естественностью.

— Хороших снов, Айви, — тихо сказал Грей.

Я кивнула.

Он поднял руку, обхватил своими длинными пальцами мое плечо, сжал его и вышел за дверь.

Я снова затаила дыхание.

Затем я взяла себя в руки, подошла к двери и закрыла ее.

Потом я решила быстро подготовиться ко сну, забраться в кровать, выключить свет, закрыть глаза и постараться стереть все это из памяти.

Завтра он отвезет меня обратно в гостиницу. Завтра я соберу наши вещи. Завтра Кейси вернется, мы загрузим все в машину и уедем прочь.

Мы оставим Мустанг позади, в зеркалах заднего вида.

Мустанг станет воспоминанием.

Так же, как и Грей.

Я направилась прямиком к сумке, которую Грей оставил на кровати, и сделала то, что собиралась.

В своей ночной сорочке с гелем для умывания, зубной щеткой, зубной пастой и зажимом для волос, я выскочила за дверь и быстро помчалась по коридору, опустив глаза вниз. Я не хотела больше ничего видеть. Не могла больше этого выносить.

И знаете, что было отвратительным?

Глядя в пол, я по-прежнему видела ковровую дорожку, расстеленную в коридоре, привлекательно истрепанную и потертую в середине, где много ходили, но по краям она выглядела практически новой и, за ее пределами, был виден теплый, медового цвета деревянный пол.

Да, даже пол был уютным и гостеприимным.

Черт побери.

Я добралась до конца коридора, дверь в ванную была прикрыта, свет включен. Я толкнула дверь, вошла, подняла голову и остановилась, как вкопанная.

Грей, одетый только лишь (только!) в светло—голубые пижамные штаны, с зубной щеткой во рту повернулся ко мне.

Боже мой.

Боже мой.

У него были широкие плечи. Широкая грудь.

И...и...

Неужели настоящие мужчины так выглядят?

Я имею в виду, мой брат Кейси был относительно подтянутым. Он был стройным. Он много отжимался и делал приседания. Он считал себя бабником, и у него было много интрижек, возможно, он им и был.

Но его тело не было таким рельефным. Особенно живот.

И у него не было таких вен, спускавшихся вниз по его рукам.

Боже мой.

— Достаточно большая, места хватит. — Услышала я Грея, и моё