Право на счастье - Елена Звездная

— До вечера, моя дорогая, — произнес ей вслед император.

Катарина распахнула двери, повернулась и с вежливой улыбкой ответила:

— Если я этого пожелаю!

* * *

Последующие события слились для Катарины в нескончаемую череду поздравлений ее с новым статусом, откровенно завистливых взглядов и льстиво-приторных улыбок.

Но, воистину, всю гамму чувств придворных она познала, едва прозвучал ее новый титул — герцогиня Катарина тае Дартан… Ярость, изумленные взгляды на подчеркнуто невозмутимого императора и снова — ярость! Она знала, что будет тяжело, но… даже при дворе Шарратаса к ней относились с большим сочувствием, чем здесь.

Возвращаясь домой, Кати невольно подтянула ноги к подбородку, и, обняв колени руками просидела до самого особняка Вилленских. Ни родители, ни необычайно бледная Элиза не сказали и слова о ее недостойном поведении. Для всех Вилленских произошедшее было и шоком, и теми самыми сбывшимися надеждами, ради которых наследники Ортанона прибыли в Ратасс.

И едва вошли в дом, Елизавета тихо спросила:

— Побыть с тобой?

Катарина кивнула, и слезы проложили блестящие дорожки по бледным щекам.

Они так и просидели с Элизой до наступления тьмы, болтая о придворных и порядках при дворе императора. Элиза рассказывала многое, но внезапно тихо спросила:

— Кати, а ты… его любишь?

— Нет, — ответила девушка не задумываясь, — и любить не буду.

— Почему? — удивилась Елизавета.

Катарина, лежащая на постели в ночной сорочке, села, невольно обняв плечи, грустно ответила:

— Матушка всегда учила видеть в людях хорошее, видеть светлые стороны, потому что истинные леди всегда… светлы душой и телом. И я старалась, я очень хотела быть истинной леди, только… Это очень больно, потому что потом приходит разочарование… А мужчины, Элиза, они лишь в начале кажутся добрыми и ласковыми, но они… все они звери. Они не ведают жалости, сострадания или…

— Но император любит тебя! — воскликнула юная баронесса.

— Ты не ведаешь, о чем говоришь, — Кати печально улыбнулась, — мне сложно понять, чего в его любви больше — страсти, желания, любопытства или… политической выгоды. А любви, Елизавета, той любви, о которой мы так мечтали, той где нежность и забота идут рука об руку до самой старости… ее нет, Элиза… ее просто нет!

— Нельзя так говорить, — возмутилась девушка, — Его Величество дал тебе титул, он ввел тебя в свой род и теперь ваши дети могут претендовать на престол и когда императрица умрет, а она старая, ты станешь императрицей! — и завистливо добавила, — Он любит тебя, Кати.

— Ты не понимаешь, — Катарина вновь легла, подтянув одеяло, укрылась до подбородка, — Хассиян сделал это не из любви… это даже произносить смешно, все дело в Ортаноне… Наше происхождение, Элиза… наш статус и наше положение дают так много, но отбирают значительно больше…

Елизавета не понимала ее и не скрывала своего непонимания. Девушка сидела на краю постели, закутавшись в плед и изумленно смотрела на сестру.

— Но теперь, — Элиза оставила непонятную тему и перешла к более интересующим ее вопросам, — что будет теперь?

— Не знаю, — Катарина грустно улыбнулась, — направляясь в Ратасс, я желала завершить одно… дело, а затем… Знаешь, мне всегда хотелось помогать бедным, заботится о брошенных детях, помогать тем, кто остался без поддержки родных, а сейчас… Я не могу представить, что будет даже завтра, Элиза… Я как щепка что плывет по волнам, не ведая, куда несет ее ветер…

На улице послышался шум, затем стук в ворота. Спустя несколько минут, запыхавшаяся служанка принесла послание, перевитое алой лентой. Развернув, Кати с удивлением прочитала:

«Сегодня я занят. Ян».

— Это возмутительно, — вскрикнула Элиза, прочитавшая послание вслед за сестрой.

— Это восхитительно, — ответила Катарина вскакивая с постели и торопливо направляющаяся к гардеробу.

— Ты… ты же устала! — Елизавета не могла понять поведение Кати.

— Я очень устала для встречи с Его Величеством, но я совсем не устала для посещения моего драгоценного лекаря.

И не обращая внимания на увещевания сестры, а затем и матери, Кати быстро переоделась, собрала волосы и завязывая ворот плаща сбежала по ступеням вниз.

— Катарина, это неразумно! — выкрикнула бегущая следом Элиза.

И Кати остановилась, задумавшись над словами сестры. Нет, она не опасалась Яна, который позволил ей ощутить пусть и призрачную, но все же власть над собой, ее пугала угроза Ранаверна.

Но решение проблемы открыло двери и вошло, хмуро на нее поглядывая.

— Расвер, — Кати поторопилась к брату, — будь столь любезен, сопроводить меня к мьене Раенеру.

— Да, герцогиня, — брат отвесил полный издевательства поклон, — а… ваш любовник осведомлен, что он у вас не единственный?

Кати гневно взглянула на него, и подойдя ближе, едва слышно прошептала:

— Вы просто не осознаете, дорогой брат, что выбор был не большим — или я, или Элиза. Ратасс желал Ортанон, Ратасс его получил! Имею я любовников или нет, не имеет значение — я старшая дочь Вилленских, вот и все! А с вашими обвинениями, ступайте к отцу!

И выходя, она громко хлопнула дверью.

Ярко освещенные улицы встретили обычной вечерней суетой, спешащих по домам горожан, и глядя на их лица, Катарина с грустью думала о том, что ей судьба не дала дома, куда бы она стремилась возвратиться.

* * *

Раенер встретил ее округлившимися от удивления глазами, но ему хватило лишь одного взгляда на девушку, чтобы протянуть ей белый передник.

— В приемной девочка лет восьми, — перевязывая сломанную руку стонущего от боли посетителя, произнес лекарь, — займитесь ребенком, мьене Катарина.

— Сию минуту, — и повязав передник, Кати вышла в приемный зал.

Среди больных и раненных, которых к ее удивлению действительно было немало, девушка увидела бедно одетую женщину, которая прижимала к себе бледного ребенка.

Подойдя, Кати обратилась к женщине:

— Мьене, идемте со мной, лекарь примет вас вне очереди.

— О, как это великодушно, — женщина поднялась, не отпуская девочку с рук.

Проведя их в кабинет, Катарина указала женщине на стул у двери, а сама с трудом взяв ребенка на руки, перенесла и усадила на стол для осмотра.

Через несколько минут, вынесла первоначальный диагноз:

— У малышки лихорадка, я дам настойку для снижения жара?

— Да, конечно, мьене Катарина, — отозвался все еще занятый больным Раенер, — и сразу тот отвар, который вы давали вашему четвероногому зверю, нужно снять воспаление.

Девушка улыбнулась, и поторопилась за настойками. Выполнив веление лекаря, она передала две бутылочки матери, затем долго и терпеливо объясняла женщине, как давать лекарства. И неожиданно для всех, маленькая девочка произнесла: