Во всем виновата текила (ЛП) - Фиона Коул

Растирая мочалкой грудь, я примерно полторы минуты напевала припев любимой песни Адель, когда дверь ударилась о ящики шкафа, которые я всегда открывала, чтобы быть в курсе, если вломится серийный убийца в попытке убить меня. Мои голосовые связки сжались, заглушая все звуки.

Мое сердце билось, словно сумасшедшее. Адреналин заливал каждую частичку тела. За пару секунд в моей голове пронеслась череда возможных вариантов, я прижала руку к груди, чтобы успокоить сердце, и осмотрелась вокруг в поисках оружия. Почему я ничего не взяла с собой в душ для защиты?

― Ты, мать твою, умеешь петь, ― крикнул Паркер из-за занавески.

Всего лишь Паркер. Не серийный убийца. Не тот, в кого мне пришлось бы бросать бутылки с шампунем или пытаться порезать бритвой, пока я стою голая и мокрая.

Мои ноги подкосились, когда адреналин иссяк.

Только для того, чтобы с ревом вернуться обратно, потому что Паркер, мать его, Каллахан был как раз по другую сторону душевой занавески в то время, когда я голая.

― Какого хрена, Паркер, ― прокричала я.

― Ты умеешь петь, мать твою, ― повторил он, на этот раз медленнее.

Вот только это не изменило моей реакции, потому что Паркер все еще был там, а я все еще была голой.

― Какого хрена ты здесь делаешь, Паркер?

― Я вернулся и услышал, как ты поешь, и оказался здесь.

― А если бы я была голой и не в душе?

― Я закрыл глаза, ― объяснил он, словно это исправляло ситуацию.

― Боже, ― снова прокричала я. Это единственное, что я могла сказать после потрясения, охватившего меня. ― Что бы ты почувствовал, если бы я ворвалась к тебе в душ?

― Э-эм... ― протянул он. ― Я бы не расстроился.

Стоп. Что?

― Что?

В ответ он прочистил горло и сменил тему.

― Нова, у тебя потрясающий голос. Я и понятия не имел, что он так чертовски хорош.

― Паркер! ― крикнула я.

Я стояла, прикрыв рукой грудь, а другой ― прикрывая вершину бедер на случай, если занавеска в душе обрушится или что-то в этом роде, а он горел желанием обсудить мой голос. Я даже не могла осознать то, что он бы не расстроился, если бы я ворвалась к нему.

― Ладно, ладно, ― сказал он с раздражением. ― Но этот разговор не окончен. Я буду снаружи, и когда ты выйдешь, мы поговорим.

― А как же Эш?

― Он уже поднимается. Я был на полпути вниз, когда он сказал, что его родители дома, и мы решили встретиться здесь.

Держа одну руку на груди, убрала другую от бедер и отодвинула занавеску ровно настолько, чтобы выглянуть наружу и, прищурившись, посмотреть на него. Услышав скрежет колец по металлу, он приоткрыл один глаз, и я одарила его самый смертоносным взглядом.

― Мы не будем это обсуждать в его присутствии.

Он уставился на меня, рассматривая каждый мизерный дюйм моего плеча и лица так, словно я отдернула занавеску, обнажив все тело. Жар обжигал те места, куда он смотрел, но я не могла сказать, было это от его взгляда или от смущения.

― Паркер, ― огрызнулась я.

Он посмотрел мне в глаза, а затем снова зажмурился. Подняв руки, он отступил назад.

― Хорошо. Но мы поговорим об этом.

Прежде чем за ним закрылась дверь, он поднес два пальца к закрытым глазам, а затем указал ими на меня. Он выглядел настолько нелепо, что, хотя перед глазами все еще крутились образы моей возможной смерти от рук серийного убийцы в душе, я рассмеялась.

Не мешкая, быстро закончила принимать душ, высушила волосы феном и накрасилась. Я планировала провести в ванной столько времени, чтобы они забыли о моем существовании, и после я бы заперлась у себя в комнате.

Затаив дыхание, повернула ручку и открыла дверь настолько, чтобы протиснуться мимо и на цыпочках пройти по коридору. Я была уже на полпути, когда они окликнули меня.

― Нова, ― позвал Паркер. ― Идем тусить.

― Да, Нова.

― Ну же, Нова.

Смирившись с поражением, я развернулась на пятках, пытаясь скрыть страх от того, что Паркер разболтает, что я умею петь, и они будут вечно донимать меня. Как только завернула за угол, то заметила его улыбку.

― Черт, Нова. Хорошо выглядишь, ― похвалил Эш, оглядывая меня с ног до головы. Его темный взгляд искрился весельем.

Мне было комфортно с ребятами ― ну, насколько это возможно, пока я держалась в стороне от их группы, но они делали все возможное, чтобы я тусовалась с ними. Орен делал это с помощью игривых подколов и шуток. Он вел себя со мной по-братски. Эш покорил меня флиртующими комментариями, думаю, это его версии шуток. Потому что то, что Эш хотел флиртовать со мной, было подобно шутке.

Я шагнула в полукруг стульев и диванов, и Эш похлопал по маленькой подушечке рядом с собой.

― Садись со мной.

― Я маленькая, но не настолько, ― засмеялась я

― Тогда можешь использоваться мои колени, ― сказал он, поглаживая свое бедро.

Орен фыркнул, и мне кажется, что Паркер зарычал. Прежде чем я успела подумать о том, почему он зарычал, его рука скользнула вокруг моей, притягивая меня к месту рядом с ним, подальше от Эша. Но Эша это, похоже, не волновало. Он посмотрел на Паркера, коварно ухмыляясь.

― Ладно, дамы, ― перебил Орен. ― Мы собираемся работать или с тоской смотреть друг другу в глаза? То есть, я понимаю, что у Паркера небесно-голубые глаза, в которых можно утонуть, а у Эша ― мрачные, словно преисподняя, так что любой может свернуть с правильного пути, но, так как мы состоим в группе, мы начнет писать песни, а не заниматься круговой порукой.

― Тебе пора признаться им в своих чувствах, Орен, ― рассмеялась я.

― Что? ― Он пожал плечами. ― У них красивые глаза, но нам нужно сосредоточиться. У нас скоро выступление.

― Ты имеешь в виду вечеринку в подвале? ― отшутился Эш.

― Эй, чувак. Концерт есть концерт. После этого будут другие.

― Ладно, ладно, ― сказал Паркер, беря гитару. ― Чуть ранее я кое над чем работал.

Он наиграл мелодию, Эш подхватил свою бас-гитару, чтобы найти общий ритм, пока Орен отстукивал такт. Я откинулась на