Их бесценная добыча - Ирина Горячева

— Хан. — Я вцепилась в плечи оборотня, чувствуя, как в этот самый момент увеличивался и твердел его член. — Хан, что ты…

Оборотень не дал закончить фразу и накрыл мой рот, запечатав его своими губами.

Наверное, это было то, о чём он недавно говорил. Подействовала метка. Потому что иных объяснений я не видела.

Из двоих Охотников мне больше приглянулся Гарорд. В мои планы не входили постельные забавы с Ханом. Но сейчас я лежала именно в его постели. И не была уверена в том, кто из нас первый начал целовать.

Наши языки то сливались, как любовники, в страстном танце, то устраивали отчаянный поединок, как заклятые враги.

Я не знала, как надолго унесло меня из реальности безумие этого поцелуя.

Горячие ладони Хана, лаская, блуждали по моему телу. Даже самое невинное прикосновение срывало вздох с пересохших губ. Каждый новый поцелуй заставлял забыть обо всём на свете и провалиться в мир волшебных грёз.

Когда Хан провёл тёплыми пальцами от моей груди вниз к животу, у меня перехватило дыхание. Я лишь в этот миг осознала, что из одежды на мне не осталось ничего, кроме нижнего белья.

— Хан… — выдохнула я рвано. — Это ошибка…

Он всё ещё не слышал и не понимал меня.

Его рука скользнула под ткань трусиков. И, проникнув под складочки, нашла самое чувствительное место.

Я жалобно всхлипнула.

С одной стороны, было предчувствие, что этот вечер дорого мне обойдётся. А с другой, — метка не позволяла сопротивляться усиливающемуся влечению.

Плечо в том месте, куда пришёлся укус оборотня, пылало, будто под кожу залили жидкий огонь.

Я никогда не думала, что укус оборотня может быть таким болезненным и сладостным. Как жестокая пытка, смешанная с чистым удовольствием.

Всё тело, каждая его клетка горела от боли. И от дикого, почти животного желания почувствовать Хана внутри. Почувствовать, как он двигается, возводя нас обоих на самую высокую вершину наслаждения. А потом вместе, обнявшись, лететь оттуда вниз.

Наверное, оборотень испытывал похожие желания, а, может, ему просто передались мои эмоции. Он резким движением разорвал на мне бельё, приподнял и развёл колени.

Направляя член, Хан потёрся головкой по моей нежной коже, распределяя влагу. Чувство моего эмоционального и сексуального голода достигло пика.

Тело начала бить мелкая дрожь.

— Ха-ан, — взмолилась я, понимая, что не смогу долго выносить эту пытку.

— Наконец-то, ты моя… — Он с тихим рычанием медленно вошёл в моё изнывающее лоно.

Его губы жёстко смяли мои. Язык ворвался в рот, терзая страстью.

Хан одним рывком протолкнулся глубже и заполнил собою всю меня до предела. Он был твёрдым и большим. Ему было тесно внутри.

Кусая мои губы, Хан вынуждал стонать и тотчас ловил стоны своим ртом. Его язык овладевал моим ртом одновременно с мощными толчками члена.

Это было похоже на какое-то безумие. И мы предавались ему с полной самоотдачей.

При очередном движении Хан почти полностью вышел из меня и замер на несколько секунд, показавшихся вечностью. Желая лишь скорейшей разрядки, я впилась ногтями в его спину, и потянула на себе.

Он с глухим рычанием вновь овладел мной и задвигался быстрыми глубокими рывками.

— О-о! — Я задохнулась от оргазма, накрывшего бурной волной.

И уже вскоре там, на вершине блаженства, ко мне присоединился оборотень.

Я повернулась на бок, спиной к Хану. А он неожиданно обнял меня.

Несколько минут мы, удовлетворённые, парили с ним в небесах. А после ещё какое-то время приходили в себя, просто лёжа рядом.

Укус на плече больше не вызывал дискомфорта. Я вообще его не чувствовала.

— Хан, — шёпотом позвала оборотня, когда возбуждённое дыхание успокоилось, а сердцебиение пришло в норму.

Хотелось обсудить с ним произошедшее. Понять, как вести себя теперь, когда на мне была метка, которую он поставил, приняв меня за другую.

В сознание, ещё пребывающее где-то в небесах испытанного оргазма, прокралась мысль о Гарорде.

Существовал ли хоть малейший шанс, что он не слышал ни хриплых рыков брата, ни моих стонов? И что сказать магу, когда он увидит метку брата на моём плече?

— Ты спишь, Хан?

Оборотень молчал. Его дыхание было спокойным и ровным. Рука покоилась на моей груди.

Казалось, теневая магия, отравлявшая тело Хана, полностью ушла, и теперь он крепко спал.

И по всему получалось, что наш сегодняшний семейный ужин переносился на завтра.

Мне следовало выбираться из объятий, одеваться и уходить.

Я пошевелилась и осторожно, стараясь не разбудить, приподняла руку Хана.

— Далеко собралась, ведьма? — Тёплое дыхание оборотня коснулось шеи. Он притянул меня ближе, прижав голой спиной к своей груди. — Сегодня спишь со мной.

— Но это было… — попыталась я возразить.

— Это было. Точка. — Хан оборвал меня на полуслове. — А теперь спи. Нужно восстановить силы.

Глава 13. Пила ли ты из Кубка, Тина?

Гаро

Остаток вечера и ночь прошли беспокойно. Несколько раз я порывался вернуться в комнату Хана. Уже жалел, что оставил Тину наедине с братом.

Теневая магия, отравлявшая его тело, была слишком непредсказуема. А учитывая неприязнь Хана к ведьмам, кто знал, чем всё могло обернуться.

Какое-то время я даже прислушивался к звукам, доносящимся из комнаты брата. Боялся, что под влиянием ядовитой магии Тени Хан способен навредить Тине.

Собственно, поэтому я и рассказал ей вкратце историю бурного, но недолгого романа моего брата и другой ведьмы.

Её звали Лорина. Она была первой и последней любовью Хана.

Мой брат не простил ей предательства. И всю ту ненависть, которую испытывал к ней, он переносил на других женщин. Особенно, если им не повезло родиться ведьмами.

Я и сам не слишком-то доверял ведьмам. Но при этом не желал, чтобы Тина отвечала за грехи Лорины.

Всё-таки Тина была нужна мне живая. И Хан отлично знал, что мы охотились на неё не для того, чтобы убить ради магии.

Довольно долго мы тайно следовали за ней по пятам. Из одного убежища в другое. Наблюдали издалека, изучали характер, привычки, повадки…

Иногда попутно избавляли и себя, и Тину от других Охотников.

Тот спектакль, который мы с братом весьма удачно разыграли в лесу, был не ради целительской магии Тины.

Эта ведьма обладала иной, уникальной, бесценной магией. Такой же, какая текла в крови моей матери.

Тина единственная из всех смертных могла проникнуть в мир Теней и свободно покинуть его. Она могла сломать печать на дверях склепа, где Король Теней вот уже почти тридцать лет был заперт вместе со своей сестрой…