Соблазн в сапфирах - Рене Бернард

Эш ждал Кэролайн в нижней гостиной. Им предстоял первый выход в свет, и он не знал, что его ждет. Утром, после странного происшествия ночью, он сознательно избегал встречи с ней и, волнуясь, размышлял, помнит ли она что-нибудь об этом?

«Нет, конечно, она ни за что не признается. И надеюсь, ей не в чем признаваться. Было бы прекрасно, если бы все происходило помимо нее. Господи, какой странный поворот в этой и без того невероятной истории!»

Эш взглянул на часы на столе, размышляя, не зря ли он тратит время. Может быть, она собирается сослаться на головную боль или еще какое-нибудь недомогание, что позволит ему отказаться от мучительного процесса предстоящего приема? Вряд ли ему стоит рассчитывать на подобную милость, и скорей всего улизнуть не удастся.

— Простите, что задержалась, — сказала Кэролайн, появившись в дверях.

И Эш мгновенно сделал нейтральное лицо. Теперь не было никакого намека на чувственность, которая так нервировала его ночью. Кэролайн нарядилась в скромное темно-синее платье из тусклого хлопка, волосы зачесаны ото лба и собраны на затылке в тугой узел — невозможно было представить, что это та самая женщина, которая ночью лишила его сна. «Это платье, оно серое или синее? Черт, мы ведь отправляемся не на похороны! Или у этой женщины одно-единственное платье, которое нельзя квалифицировать иначе, как непривлекательное и тусклое?»

— Большинство женщин обожают проводить время перед зеркалом, забывая о времени. Для них самое важное убедиться, достаточен ли румянец на щеках… Вы, оказывается, пунктуальнее, чем я ожидал.

Эш заложил руки за спину, размышляя, не стоит ли ему отправить ее наверх и попросить переодеться? Однако здравый смысл заставил его отказаться от этой идеи. Кэрол презрительно фыркала в ответ на его предостережения, так что все к лучшему, пусть мисс Таунзенд испробует на себе жестокие укусы представителей светского общества. «Бедняжка! Она сама дает им пищу для этого!» Их ждет леди Фицджералд, не женщина, а настоящий дракон, и Эш готов поспорить на свою лучшую лошадь, что, едва взглянув на Кэролайн в этом уморительном наряде, ее примут за прислугу и попросят полить цветы.

— Вы, мистер Блэкуэлл, слишком недооцениваете женщин. — Кэрол натянула перчатки и потуже затянула пояс плаща. — И, на мой взгляд, это большая ошибка.

Ясно как день, что его шапероне ничего не помнила о ночном происшествии, пока готовилась к поездке в карете.

— Надеюсь, мои слуги сделали все, чтобы вы чувствовали себя уютно и провели спокойную ночь в чужом доме?

— О, даже больше, — отвечала она, — они просто с ног сбились, желая угодить мне.

«В отличие от их хозяина». Эш подал ей руку, чтобы проводить к карете. После, сегодняшнего выхода, несмотря на его отношение, отступление станет невозможным. Эш был человеком слова, хотя и никогда не находился в положении испытуемого. Для него это столь же невероятно, как для этой девушки предстоящая встреча с леди Фицджералд. Злая досада больно ужалила его. Эш смирился с желанием деда, но не собирался благодарить мисс Таунзенд за то, что она взялась за это дело.

«Настоящий джентльмен найдет способ сдержать данное слово и защитить леди. Но я слишком хитер, чтобы, желая избавиться от нее, не воспользоваться возможностью позволить кому-то другому стать виновником ее отъезда».

Эш задержался у дверцы кареты.

— Доброта не то качество, которым обладает леди Фицджералд. Если хотите, мы можем выбрать другое место для вашего первого выхода в свет.

Брови Кэрол вопросительно приподнялись, затем она гордо вскинула подбородок.

— Я предпочитаю, чтобы мы не опоздали, мистер Блэкуэлл.

Слишком щедро для благодарности.

Прием у леди Фицджералд обещал быть достаточно скромным. Всего тридцать гостей, не больше. Сама хозяйка воспользовалась возможностью показать свои новые живописные приобретения, но Кэролайн не увидела ничего нового в банальных пейзажах и странной картине, изображавшей греческий монастырь с фонтаном в центре. Кэрол даже не узнала скульптуру богини, на голову которой все время капала вода, и вообразила, будто это позорная судьба свергла ее с горы Олимп, превратив во влажный насест для голубей, что и было увековечено на холсте.

— Леди Фицджералд. — Эш подвел Кэролайн к худой пожилой даме, утопающей в ворохе кружев и лент элегантного платья. — Позвольте мне представить вам мою подопечную, мисс Кэролайн Таунзенд из Бостона. Она недавно прибыла в Англию, и вы первая, с кем я спешу познакомить ее, ибо никто не сравнится с вами в великодушии.

— Каков льстец! — смеясь, проговорила леди Фицджералд, в то время как ее щеки порозовели, как у школьницы. — Естественно, я… — ее взгляд обратился к Кэролайн, и стало ясно, что в этот момент великодушие покинуло ее, — рада.

В этот момент Кэролайн чувствовала себя овечкой, которую взвешивают и измеряют, прежде чем отвести к мяснику.

— Рады? Возможно ли? — воскликнула Кэролайн. — Как такое может быть? Уверена, что не представляю собой ничего, что могло бы порадовать такую леди.

Кэрол услышала несколько удивленных звуков в ответ на свои слова, но на лице леди Фицджералд появился искренний интерес.

— Это правда, меня трудно чем-то удивить или обрадовать, но ваш юмор очень мил.

— Вы слишком добры, ваша светлость.

— Никогда! Я слишком горжусь своей репутацией, которую не просто удержать в моем возрасте. — Она повернулась к Эшу: — Вы сказали «ваша подопечная»? Так вот что заставило вас вернуться к нам, мой дорогой мальчик? Но если причиной тому эта девушка, то почему она так одета? И не сочтите, будто я не хотела бы похвастаться каждому знакомому, что среди первых заметила ваше красивое лицо и поняла ваш образ жизни.