В его власти - Стефани Слоун

Джеймс поднял бокал с вином и под предлогом того, что пьет за здоровье присутствующих, окинул всех взглядом и посмотрел туда, где сидела Айрис. С первого взгляда было ясно, что лишь одна ее красота могла бы пробудить интерес у молодых людей, присматривающих невест. Она к тому же каждую минуту своего времени отдавала занятиям с учителями, и ее безупречные манеры и занимательный разговор делали честь ее наставнице.

Однако в девушке было что-то такое, что настораживало Джеймса. Может быть, искорки непокорности в глазах? Он не мог определить, что именно насторожило его, но что-то было.

— Должен сказать, что я уже сыт по горло, — заявил мистер Беннетт, роняя нож, который звякнул, упав на почти пустую тарелку.

Айрис деликатно кашлянула, бросив на отца укоризненный взгляд.

— Мама, позволь нам отпустить джентльменов к их сигарам, — произнесла она, и слуга придержал кресло, пока она вставала из-за стола.

Джеймс встал, мистер Беннетт тоже, Кларисса последовала их примеру.

Айрис и леди Адель вежливо кивнули и рука об руку, чуть помедлив, вышли.

— Ну, посмотрим, найдем ли мы мой кабинет, джентльмены, — сказал мистер Беннетт, небрежно бросая на стол салфетку и поворачиваясь к двери.

Слуга кинулся на помощь, но Беннетт отстранил его.

— Если я смог выследить медведя за сорок миль и завалить его, то смогу найти и кабинет.

Слуга с покорным видом поклонился и отступил, давая дорогу хозяину и его гостям. Джеймс шел в ногу с Беннеттом справа, тогда как Кларисса замешкалась и оказалась позади них на шаг или два.

— Медведя, месье? — спросил Джеймс, отметив, что Беннетт расцвел от такого вопроса. — Мы считали, что вы банкир. Разве не так?

Беннетт добродушно хлопнул Джеймса по спине и рассмеялся.

— Вы мне нравитесь, Ругье, — дружелюбно сказал он. — Банковское дело — мой бизнес, это так. Он позволил мне иметь все это, — Беннетт широким жестом словно охватил весь Кенвуд-Хаус. — А охота — моя страсть.

Они прошли через портретную галерею — десятки английских аристократов смотрели на них с величественным равнодушием.

Вскоре Беннетт остановился и огляделся, после чего сделал Джеймсу и Клариссе знак следовать за ним в холл направо. Они прошли еще пять комнат, прежде чем банкир неуверенно остановился перед дубовой дверью. Он толкнул ее — за ней оказался массивный письменный стол красного дерева и три кожаных кресла.

— Ну вот, — воскликнул он, шагнув внутрь, и, обойдя письменный стол, устремился к месту, где на столике выстроились изящные графины, хрустальные бокалы и стаканы.

Джеймс устроился в одном из кресел, которое оказалось очень мягким и гостеприимным. Кларисса опустилась в другое кресло.

— Не скажу, чтобы у меня был опыт в этой сфере, — начал Джеймс, наблюдая, как Беннетт наливает в бокалы бренди и как в них плещется янтарная жидкость, — но ворочать каждый день огромными суммами денег не может быть скучным занятием.

Беннетт подал Джеймсу и Клариссе их бокалы, взял свой, сел за стол и вздохнул:

— Казалось бы, так, Ругье, казалось бы, так.

Он сделал большой глоток и от удовольствия закрыл глаза.

— И для некоторых это так и есть — для моего отца, например. Но есть вещи куда более значимые, чем деньги. Мое присутствие здесь, в Англии, подтверждает это.

— Pourquoi?[2]— поинтересовалась Кларисса и пригубила бренди.

Беннетт следующим глотком осушил свой бокал и потянулся к графину, чтобы снова наполнить.

— Ну, я предпочел бы быть дома, в Галифаксе. Но, если верить Айрис, сейчас нужен англичанин. Между нами говоря, не из-за денег, она могла бы выйти за Джорджа Фицбрука, на что и надеялись мы с ее матерью.

— Понимаю. То есть я должна благодарить вашу дочь за свое присутствие здесь.

В голосе Клариссы Джеймс отметил обличительные нотки, но Беннетт, судя по всему, этого не заметил.

Их хозяин издал возглас неудовольствия.

— Полностью. Девочка начиталась волшебных сказок — вот почему вы здесь. Нет, не посчитайте, что я не рад вас здесь видеть, скорее наоборот. Мне повезло, что я случайно повстречал у Пембрука лорда Мейхью. Меня все уверяли, что вы слишком заняты, чтобы приехать сюда. Только Мейхью говорил обратное.

Джеймс смаковал бренди, удерживая его на языке, и обдумывал новую информацию. Ничто в поведении Беннетта не указывало на то, что он знает о существовании «Монахов», но он упомянул Мейхью, а это могло быть ниточкой, за которую стоило потянуть.

— Я обидел вас, не так ли? — спросил Беннетт Клариссу, и было видно, что он обеспокоен. — Айрис говорит, что я самый большой невежа во всей Канаде, но я надеялся, что здесь не приобрету такую известность.

Он ослепительно улыбнулся.

Кларисса колебалась, и Джеймс напрягся. Они не могли позволить себе оскорбить Беннетта в самом начале игры.

— Non, мистер Беннетт, никакой обиды, — ответила Кларисса и сопроводила свой ответ большим глотком бренди.

— Я опьянела, да? — спросила Кларисса, когда Джеймс вел ее по лестнице. Ей казалось, что ее тело стало тяжелым как свинец, каждый шаг требовал неимоверных усилий.

Джеймс крепче обхватил ее за талию.

— Ради Бога, говорите тише. Не надо кричать.

Кларисса не могла сообразить, о чем он толкует. Она едва слышала его, тем более себя. Она не протестовала и позволила отвести себя в спальню и усадить в кресло у камина.

— Хорош-ш… — не сумела закончить слово Кларисса.

— Да, — ответил Джеймс, стоя над ней и уперев руки в бока. — Вы опьянели.

— Сильно навеселе? — Кларисса безуспешно пыталась закинуть ногу на ногу.

— Да.

— Совсем пьяная?

Джеймс кивнул, подтверждая ее слова, потом опустился перед ней на колени и потянул за узел шейного платка.

— Пьяная как зюзя? — спросила Кларисса. — Хотя должна признать, что я совсем не понимаю этого выражения. И «навеселе» не понимаю, но «как зюзя» уж совсем ни на что не похоже.

Он не обращал внимания на ее лепет и молча раздевал ее с отчужденной педантичностью.

Клариссу это раздражало. Даже пребывая в таком плачевном состоянии, она понимала, что ее возмущал не тот факт, что он раздевал ее. Нет, ее возмущало то, что он казался абсолютно равнодушным к ней.

— Должна сказать, — начала она, приподнимаясь, потому что он стаскивал с нее рубашку, - это совсем не похоже на то время, когда вы специально наливали мне слишком много шампанского.

Его пальцы замерли, пуговица застряла в петле на полпути.

— Кларисса, если мне не изменяет память, вы выпили два бокала, и это вы стащили шампанское у родителей, когда у них был и гости.