Маска подлеца - Анна Штогрина

Он был на работе в строгом костюме, сидел в кресле. Я всмотрелась в лицо на экране мобильного. Спокойное без глубоких морщин. Глаза голубые, даже синие, умные и проникновенные. Плавная линия скул, ровный небольшой нос и красивая форма рта. Губы не слишком полные, но и не тонкие суровые. Прямая линия подбородка. Однозначно, он симпатичный мужчина. От него веет властью и стабильностью. Такие мужчины не размениваются на многих, ценят свое время высоко. Общаться с ним это уже значит быть выделенной из серой массы окружающих его людей.

Я даже улыбнулась. Мне действительно приятно его внимание. Пусть нет бешенной необузданной страсти, но искры взаимопонимания и симпатии, точно сверкали между нами.

— Привет, красавица. Я рад тебя видеть. Теперь рассказывай, кто тебя там мучает, — добродушно проговорил он, внимательно разглядывая мое лицо.

— Все в порядке. Я просто скучаю по дому. Мне очень тяжело видеть, как самый родной человек умирает от смертельной болезни и знать, что я ничем не могу помочь, — вздохнула я.

— Я несколько лет назад потерял отца и мне знакомо это чувство. Он долго болел перед смертью. Она для него была скорее избавлением. Но мне все равно было очень тяжело смириться с неизбежным. Я хочу, чтоб ты чувствовала, что я тебя понимаю и поддерживаю. Ты не сама, — чуть тише сказал Игнат.

От его добрых слов на глаза навернулись слезы. Я быстро их смахнула. Это неправильно использовать его как жилетку.

— А ты сейчас где? На работе? — я решила поговорить на отвлеченные темы.

— Да, как видишь, сижу в офисе, разгребаю скучные бумаги. У меня тут целая стопка договоров на поставки в разные филиалы. Сегодня пятница, и я буду сидеть тут допоздна. Страдать в одиночестве, — он подмигнул мне.

— Когда сильно устанешь и захочешь отвлечься, можешь мне смело звонить. Я конечно сейчас еще тот юморист и на роль развлекателя плохо сойду, но посочувствую искренне, — я тоже ему помигнула. Я давно не кокетничала, уже даже забыла какого это, когда ты кому то симпатична.

— Ева, ты себя все время не дооцениваешь. Ты сейчас моя отдушина в этой серости и унылости. Ты очень красивая и умная женщина. Я очень хотел бы с тобой встретиться. Ты уже знаешь, когда планируешь вернуться обратно? — Игнат чуть отодвинул телефон, и я заметила на стене фотографию его с целой компанией солидных мужчин в костюмах.

— Пока нет. Но я не тороплюсь обратно. Ведь от того сколько проживет моя бабуля, зависит сколько времени я здесь пробуду. На нее благотворно влияет мой приезд. Поэтому, я вынуждена мириться с обстоятельствами и быть ради нее как можно дольше, — я покачала головой.

— Под обстоятельствами следует понимать неугомонных родственников? — спросил Игнат

— Именно, даже не буду спрашивать, как ты догадался. Уверена, это Таня постарась осведомить тебя получше, — я вспомнила о болтливой подруге. Как же мне не хватает наших субботних посиделок. Я бы сейчас ей все выложила и успокоила свою душу.

— Ты как всегда права. Я знаю за твоего неуравновешенного брата Камиля. Я тебя очень прошу, не давай себя в обиду. Держись от него подальше, — мужчина чуть наклонился вперед, и я четче разглядела в его глазах встревоженность за меня.

— Если бы ты знал, как я сама этого хочу. Ладно, пойду к бабуле. Я сегодня планирую целый день сидеть в ее комнате. Так что надеюсь мое настроение никто не сможет испортить. Желаю тебе хорошего дня и продуктивной работы, — я улыбнулась и помахала рукой Игнату.

— Ева, до встречи. Жду твоего звонка и… целую, — последнее слово мужчина сказал совсем тихо, но я расслышала.

Я быстро отключилась, чтоб не обидеть своим замешательством.

После разговора с Игнатом на душе действительно стало легче. Он меня одновременно и утешил, и поддержал, и подбодрил.

Я вспомнила за мужа. Мне стало неприятно, что Костик ни разу не проявил и доли участия ко мне, которое щедро дарил малознакомый мужчина. Но и я хороша. Мне не хотелось с ним разговаривать. Наши отношения давно изжили себя и пора бы это признать.

Я выглянула в коридор. Никого и тишина. Быстро прошмыгнула в комнату к бабуле.

Сегодня старушке стало хуже. Ее целый день рвало и лихорадило. Мы с сиделкой очень старались ей помочь. Поспоянно то обтирали ее влажным полотенцем, то укутывали в теплые одеяла. Она проваливалась в короткие минуты сна и покоя. Мне стало страшно. С момента моего приезда, впервые я увидела, как она на самом деле страдает. Я не выходила из ее комнаты и пользовалась ее ванной. Еду приносила сиделка с кухни. Но мне даже чай не лез в горло.

К вечеру я окончательно измучалась. День был выматывающий, а переживания за любимого человека выводили из себя.

Когда стемнело, старушка, наконец, спокойно уснула. Я легла рядом. Не хотела оставлять ее ни на минуту.

Когда я уже проваливалась в сон в комнату кто то вошел. Я приподняла голову и в ужасе узнала Камиля. Только не это… Если он сейчас начнет при бабуле выяснять отношения, я его точно убью.

— Не напрягайся, я зашел посмотреть, как она. Сиделка сказала, что ей хуже, — тихо сказал мужчина.

Я удивилась его спокойному голосу. Но перестать нервничать и напрягаться в его присутствии не могла. Все ждала подвоха.

— Да, она целый день рвала. У нее поднималась температура, — прошептала я в ответ.

Камиль обвел комнату, слабо освещаемую лишь ночником. Остановил взгляд на столе, где стояли тарелки с нетронутой едой. Затем подошел к кровати с моей стороны и сел в моих ногах. Я сразу их поджала, боясь даже через одеяло коснуться его. Он лишь усмехнулся от моего жеста.

— Ты ничего не ела целый день, — задумчиво проговорил мужчина.

Я посмотрела ему в лицо. Чуть осунувшееся, с трехдневной черной щетиной и блестящими глазами, блуждающими по моей фигуре, плотно скрытой одеялом. В горле запершило. Я чуть откашлялась и ответила

— Мне не хочется. Слишком много потрясений за эти дни.

Камиль кивнул и отвернулся, смотря в пространство.

— Пойдем на кухню, поужинаем, — вдруг предложил он, не глядя на меня.

— Нет, я не хочу. Я устала, — я замотала головой и в страхе дернулась.