Обрести любимого - Бертрис Смолл

— Да, — согласилась леди Хауард. — Когда пришло известие о вашем возвращении, королева сказала, что надеется увидеть вас замужем за одним из ваших двух поклонников. Она хочет, чтобы вы подарили Англии здоровых сыновей и дочерей.

— Мы приложили все усилия, чтобы выполнить пожелание ее величества, — ответил с ухмылкой лорд Бурк, а его жена казалась оскорбленной.

Две королевские дамы снисходительно хихикнули. Потом леди Хауард вдруг заметила графа Линмута.

— Робин? Робин Саутвуд? Неужели это вы?

— В самом деле, Кэтрин, это я. Не окажется ли наш с женой визит поводом для ее излишнего волнения?

— Нет, милорд, это порадует ее сердце. Только вчера она вспоминала о чудесных крещенских праздниках, которые сначала устраивал ваш отец, а позже вы сами. Мы их вспоминаем с большой теплотой.

В эту минуту дверь в личную комнату королевы отворилась, и навстречу им поспешила красивая госпожа Джоанна Эдварде.

— Милорды и миледи! Королева с нетерпением ждет вас, и нехорошо с вашей стороны заставлять королеву ждать! В ее юном голосе слышалось неодобрение.

— Она говорит точно так же, как Виллоу, — еле слышно заметила леди Саутвуд.

— Все дочери Виллоу говорят, как их мать, — прошептал Патрик. — Она учит их этому.

В сопровождении двух королевских дам и молодой фрейлины две супружеские пары вошли в личную комнату королевы.

— О Боже, леди Скруп, она опять задремала. Что мне делать? — забеспокоилась юная Джоанна.

— Осторожно разбуди ее, дитя, как будто ты и не подозревала, что она спит, — тихо сказала леди Скруп девушке.

Валентина пристально вгляделась в спящую королеву. Она постарела за этот год и выглядела неважно. Леди Бурк всем сердцем любила Елизавету Тюдор; она решила, что, даже если это и не понравится ее мужу, она останется с королевой на все зимние месяцы. Ни в передней комнате, ни здесь Валентина не увидела новых лиц, за исключением одного — молодой девушки, про которую она подумала, что это новая фрейлина. Королева в свои годы не любила перемен.

Джоанна Эдварде сумела ласково разбудить королеву. Когда темно-серые глаза Елизаветы стали видеть стоявших перед ней людей, леди Скруп прошептала Валентине:

— Последние недели она мучается бессонницей, поэтому мы даем ей отоспаться.

— Кто здесь? — прищурившись, спросила королева. Леди Хауард ответила:

— Это Валентина Сен-Мишель, дорогая кузина, она вернулась домой, в Англию, и приехала ко двору рассказать вам ° своих приключениях, как и обещала.

— Валентина! Подойдите сюда, дитя мое, — позвала ее Елизавета Тюдор. — В этой комнате плохое освещение, а мое зрение уже не такое, как было когда-то.

Валентина сделала шаг вперед и изящно преклонила колени перед королевой, ее темно-красные бархатные юбки стали колоколом вокруг нее.

— Дорогая мадам, я так рада снова увидеть вас, — пылко сказала она.

Лицо королевы смягчилось, потому что она знала, что слова эти идут от сердца, а не являются хитрой лестью с целью угодить ей.

— Сделали ли вы выбор между вашими двумя поклонниками, дитя мое? — спросила королева.

— Я приехала домой на Рождество, дорогая мадам, и в первый день января вышла замуж за моего кузена, лорда Бурка. Он приехал ко двору вместе со мной увидеть вас, ваше величество. Мы выехали из Перрок-Ройяла через три дня после нашей свадьбы и только вчера прибыли в Лондон. Надеемся, что вы благословите наш брак, дорогая мадам, — сказала Валентина.

— Итак, — сказала королева, — вы вышли замуж за сына этой женщины, не так ли? Отлично! Если это то, что подсказывало вам ваше сердце, значит, именно так вы и должны были поступить. Сейчас я стара, Валентина, и я очень хорошо знаю, от чего я отказалась, чтобы стать королевой этой прекрасной страны. Я отказалась от всего того, что у этой женщины есть в избытке: любовь, замужество, дети и внуки.

— Но вы бы не согласились на другое, мадам, — сказал граф Линмут, выступая из тени и целуя руку Елизаветы. — Признайтесь, мадам, что это так!

— Робин Саутвуд! Вы тоже пришли повидать меня? Что это за заговор? — спросила королева.

— Это совсем не заговор. — Валентина рассмеялась и поднялась с колен. — Робин и Эйнджел были в Королевском Молверне со своими детьми на Рождество. Мы решили вместе поехать в Лондон. Это было очень приятное путешествие, мадам.

— Хм! — фыркнула королева. Граф стал серьезным.

— Мадам, вы плохо выглядите, — сказал он, не церемонясь. Остальные затаили дыхание, услышав такую дерзость.

— Я чувствую себя плохо, — ответила королева так же откровенно. — Врачи обещают мне еще несколько лет, но они говорят то, что хочу услышать я.

По правде, они знают немного больше, чем остальные смертные. — Она критически осмотрела его, как будто отыскивая в нем какой-то изъян, потом сказала:

— Вы, милорд, изменились немного, как я вижу.

Робин Саутвуд, улыбаясь, ответил:

— У меня есть опасность приобрести брюшко, мадам. Мою жену тревожит моя любовь к хорошей еде и вину, что касается перемен, все мы меняемся. Как вы любезны, что помните мальчика, который когда-то служил вам, хотя этому мальчику в этом году будет сорок. Вот так, мадам, две моих старших дочери замужем, и к следующему Рождеству я, без сомнения, стану дедом.

— У этой женщины потомства больше, чем допускают приличия, — сказала королева. — Семеро детей, а сколько внуков, Робин?

— Сорок два по последнему подсчету, мадам, и семнадцать правнуков, хотя большинство из них от моего старшего брата Эвана О'Флахерти. У Эвана восемь детей, и три старших сына сейчас женаты.

— Прибавляется ирландских бунтовщиков на горе Англии! Но меня не будет здесь, поэтому я не тревожусь из-за них. Пусть с ними управляется король, если сможет! Ну, да ладно, — продолжила королева, переводя взгляд на лорда Бурка, — вот один ирландец, которого превратили в англичанина. Патрик взял руку королевы и поцеловал ее.

— Даже если бы я вырос в Ирландии, ваше величество, я оставался бы вашим преданным вассалом, — объявил он.

— Ха! Вы прямо как ваша мать, — обвинила его королева. — У этой женщины, как и у всех ирландцев, острый язычок и любовь к собственной независимости. Так же и вы, милорд! Когда я отняла у вас старинные земли Бурков и дала вам взамен Клерфилд-Мэнор, я спасла вас от петли, Патрик Бурк, хотя в то время вы были еще младенцем. Я помню, что сказала вашей матери, что сделаю вас добрым англичанином, тем самым гарантируя себе уменьшение числа ирландских бунтовщиков на одного! Ха! Ха! Ха! Я была права!

— Вы оказали мне огромную любезность, мадам, — согласился Патрик Бурк с необыкновенной любезностью. — Если бы я не был воспитан здесь, в Англии, я бы никогда не обрел такую огромную любовь.

— Вы романтичны, как и ваша мать, — заметила королева. — Я никогда не знала женщины, больше предназначенной для любви, чем Скай О'Малли!