Ангел-мечтатель - Ирина Буря

Ему-то я и задал вопрос о подозрительном вовлечении моей дочери в их схемы. Поводом для этого вопроса мне послужила первая часть моего доклада — о скрытой слежке светлых за действиями наших сотрудников, обнаружившейся на сканере подкидыша. Якобы вместе с их инструкциями моей дочери.

— Я абсолютно с Вами согласен! — горячо поддержал я резкую реакцию нашего главы — и еще горячее его распоряжение отложить все остальные наблюдения и сосредоточиться только на трансляции ему экрана подкидыша. — Нам непременно нужны копии всех их сводных материалов, чтобы не дать им возможности сфальсифицировать их. Светлые, как всегда, в своем репертуаре — как Вы видите, и состав участников на земле они расширяют скрытно. Руководствуясь при этом, как нетрудно предположить, исключительно корыстными побуждениями.

Взбешенное выражение стекло с лица моего собеседника. Мгновенно, неуловимо и беззвучно — словно он в ванне сток в канализацию открыл.

Он откинулся на спинку своего кресла, одобрительно кивая моей горячности с легкой улыбкой на губах. Которая там и задержалась, как приклеенная, не добравшись до глаз. Которые следили за мной из-под полуприкрытый век и поверх сложенных перед лицом пальцев с острым интересом.

— Мне приятно лишний раз убедиться, — проговорил он наконец негромко и размеренно, — в непоколебимости Ваших принципов. Мне приятно отметить, что пошатнуть их не смогли ни новые обстоятельства, ни Ваше рискованно тесное сближение с нашими … партнерами в них.

Я моргнул. Похвала пришла слишком неожиданно. Слишком прямо. И слишком обильно. Опять. Услышать из уст нашего главы сдержанное одобрение — брошенное вскользь и, как правило, в сторону — само по себе было знаком высочайшей оценки. Но высказанный прямо в лицо открытый комплимент? Несколько таких комплиментов подряд?!

Глава 10.18

Возможно, мое общение со светлыми действительно стало в последнее время слишком тесным.

Возможно, оно все же оказало на меня свое пагубное воздействие — коварное, исподволь, если наш глава его еще не заметил.

Возможно, первой оказалась поражена часть моего сознания, отвечающая за слух — именно в нее я поместил прием и обработку вызовов от карающего меча и бывшего хранителя, чтобы они не пересекались с сигналами от нашего главы и, главное, от Гения.

Сейчас я услышал слова первого как будто ушами своих недавно приобретенных мысленных собеседников. Тех самых, которые никогда не ждали от любого из наших последователей ничего, кроме лжи в каждом звуке, обмана в каждом движении и низких ударов в каждом подвернувшемся случае.

Удары не заставили себя ждать.

— И все же, — продолжил наш глава, по-своему, очевидно, истолковав мое ошеломленное молчание, и доверительно снизив голос, — во избежание бесцельного распыления Вашего внимания я хотел бы ввести Вас чуть дальше в курс дела.

Я ответил ему коротким кивком, не оставляющим никаких других толкований, кроме напряженного внимания.

— Я вполне допускаю, — счел он мою молчаливую реакцию удовлетворительной, — что наши партнеры по-прежнему пытаются вести некую деятельность у нас за спиной. Но не в вопросе своего избранника. В отношении него наши интересы совпадают.

— Мне казалось, — осторожно заметил я, — что заключенное соглашение предоставило нам неограниченные права на людей.

— На отделение зерен от плевел, чтобы быть точным, — резко поправил он меня. — Каковой и была изначально наша функция. Медленное, незаметное поначалу, но постоянно ужесточающееся ограничение ее привело к экспоненциальному росту числа тех, чей путь к нам оказывается слишком долгим, если вообще возможным. Что ставит под угрозу само наше существование — с чем даже нашим партнерам пришлось в конечном итоге согласиться.

— И надо понимать, — едко заметил я, — что нам снова предоставили честь расчищать оставленные ими завалы?

— Как обычно, — брезгливо дернул он уголком рта. — Но мы не стали поминать старое — при условии снятия всех запретов. Теперь нам не нужно будет ограничиваться выведением на чистую воду отдельных индивидуумов — и мы сможем перейти к по-настоящему масштабному оздоровлению человечества.

— Вы уверены, что мы располагаем достаточными для этого силами? — подтолкнул я его к продолжению, когда он закрыл глаза с мечтательным выражением на лице.

— Во-первых, — тонко усмехнулся он, — для внедрения вируса ненависти, зависти и злобы чрезмерных усилий на земле не требуется. Как Вы, надеюсь, еще помните. Во-вторых, для его максимального распространения наши партнеры передают в наше распоряжение свои религиозный и национальный отделы. Что дает нам возможность тестировать иммунитет к этому вирусу у огромных групп людей одновременно. И в-третьих, всю последующую работу по освобождению земли от не прошедших этот тест они сделают сами. Начнем с нескольких пилотных локальных конфликтов, а если очаги поражения начнут разрастаться, просто позволим им уничтожить друг друга — масштабный пожар ликвидируется встречным.

— А какое отношение имеет к этому избранный светлыми исполин? — торопливо вернул я разговор к его началу, рывком смазав в сознании картину объятой огнем земли. На которой все еще находится моя дочь.

— Мы с нашими партнерами едины в осознании того, — чуть расширилась его усмешка до образцово доброжелательной, и там и застыла, — что временный хаос, которому мы намерены подвергнуть землю, должен быть управляемым. Устоявшая перед волной безумия часть человечества должна быть сплочена и организована, чтобы не оказаться в числе побочных потерь. Центром их объединения и надлежит стать упомянутому исполину.

— А при чем здесь моя дочь? — прямо спросил я, не сумев на сей раз подавить картину бесноватых человеческих орд, несущихся на нее с кровожадным рычанием.

— Похоже, Вы все же слишком долго пробыли на земле, — укоризненно покачал головой наш глава. — Даже наши партнеры уже давно уяснили, — снова сделалась саркастической его усмешка, — что принцип единоначалия является успешным только в том случае, если опирается на четкую исполнительную вертикаль. Что мозговому центру нужны руки, чтобы воплощать в жизнь его идеи. И чтобы бесперебойно генерировать их, саму их передачу исполнителям он должен делегировать наиболее доверенному из них. Коим и предстоит стать Вашей дочери.

— И меня даже не поставили об этом в известность? — медленно проговорил я.

Вопрос мой прозвучал громче, чем было приняло в этом кабинете, но мне нужно было заглушить всплывшее в памяти слово «секретарша», только что возмущенно произнесенное моей дочерью. К которому добавился шум моего собственного бешенства в ушах.

— Не хотелось портить Вам сюрприз, — слишком быстро отреагировал наш глава. — Утвердить ее кандидатуру стоило нам немалых трудов, но в конечном итоге