Сумасшедшая любовь - Мэри Энн Марлоу

Десятки камер вспыхивали и щелкали без перерыва. Голоса сливались в гул – на нас с обеих сторон сыпались вопросы, адресованные Мике. Мика положил руку мне на плечо и толкнул к городскому такси, которое уже ожидало нас. Водитель дотронулся до кепки и открыл мне дверь. Сохраняя спокойствие даже на фоне приятного возбуждения от такого внимания, я оглянулась посмотреть на толпу папарацци. Яркий свет на мгновение ослепил меня, и я различила одни лишь пятна, а потом скользнула на кожаное сиденье седана.

Мика забрался в машину, и я на минуту задумалась, будут ли мои друзья или близкие критиковать меня впоследствии за то, что я рискнула поехать домой с почти незнакомым человеком. На одном плече у меня сидели Зайон с мамой, а на другом – дьяволенок, который кричал: «Вперед, вперед, вперед!» Я пристегнула ремень.

Когда водитель сел за руль, Мика повернулся спросить, где я живу, и мы тронулись, оставив безумную какофонию позади.

Мысль о несоответствии наших статусов внезапно привела меня в оцепенение, а воцарившаяся мрачная тишина усугубляла неловкость. Я понятия не имела, какой протокол должна соблюдать в столь тесном пространстве с моей жертвой. Завязать светскую беседу? Или, быть может, Мика хотел, чтобы я провела с ним интервью. Я вглядывалась в ночь, охваченная робостью и нерешительностью.

У меня скрутило живот при мысли о том, что Энди будет мной недоволен, и я решила выступить с инициативой и прямо спросить Мику о бывшей девушке. Я повернулась к нему и обнаружила, что он, облокотившись о дверь, с интересом наблюдает за мной.

Прежде чем я успела начать допрос, он нанес первый удар:

– Я подслушал твой разговор со Стюартом. Я думал, ты из Джорджии.

Я выпрямилась.

– Конечно. Я там родилась и выросла.

Черты его лица менялись по мере того, как на него падали то свет, то тень, пока мы ехали по Бруклину.

– Но это не полная история.

– Нет. Мой отец – индус. В пригородах Атланты – весьма активное индийское сообщество.

Его глаза сузились. Я заметила, что он хочет задать еще несколько вопросов. Я сделала глубокий вдох. Удивительно, как два человека с совершенно разными жизненными траекториями могли полюбить друг друга. И я рассказала ему самое главное.

– Отец приехал сюда, чтобы получить степень магистра искусств в области фотографии. – Я улыбнулась этим воспоминаниям. – Тот же университет и факультет, где училась и я. Только я так и не пошла на магистра.

– Я вообще не учился в колледже, – спокойно произнес он без малейшей тени сожаления. – А вот моя сестра – да. Она была биохимиком, если вы можете в это поверить. – Он так мило рассказывал об Иден. – И твои родители познакомились именно там?

– Вообще да. Мама училась на магистра искусств в сфере дизайна, но так и на закончила учебу.

– Из-за тебя?

Я прижала палец к носу.

– Ага. Но она и без степени неплохо живет. У нее свой бизнес. Мы всегда справлялись.

Он менял положение, но не сводил с меня глаз. К счастью, он прекратил раунд этих вопросов и перешел на более безопасные темы:

– У тебя была возможность съездить в Индию?

– Однажды. Должно быть, мне было девять или десять. Папа родом с юго-запада, из региона под названием Керала. Он взял меня с собой познакомиться с его родителями.

– Для ребенка это, наверное, увлекательное путешествие.

– О да. Папа везде меня с собой возил. Франция, Кения, Тьерра дель Фуэго. Но до того лета он никогда не брал меня домой.

Я вернулась мыслями в то лето. Отец вел себя необычно тихо и на протяжении всей поездки был страшно раздражен. Я достаточно много путешествовала с ним, чтобы знать: он из тех, кто считает, что главное – путешествие, а не пункт назначения. Обычно он наслаждался каждым моментом нашего приключения – от планирования до упаковки чемоданов и посадки в самолет и даже переключения между аудиоканалами радио на борту. Поэтому я понимала: что-то не так.

Мика подался вперед, как будто внимательно слушал.

– Это безумие. Я всегда путешествовал, но вся моя семья живет в радиусе пятидесяти миль от меня. Я не могу представить, чтобы именно так можно было знакомиться с бабушкой и дедушкой. Должно быть, это страшно.

Я склонила голову набок и прислушалась к чувствам, которые отправила на задворки памяти два десятка лет назад.

– Я немного переживала, но по большей части была в восторге от того, что наконец встречу двоюродных братьев и сестер, как и дедушку с бабушкой. Отец научил меня азам малаяма, поэтому я могла выхватывать кое-какие фразы из контекста. К тому же почти все кое-как говорили на английском.

– Но ты была иностранкой.

– Именно. Все относились ко мне как к диковинной гостье. Я интересовалась их едой и обычаями, а они с радостью обучали меня. Но, по правде говоря, когда я увидела, где отец родился, его родственников и места, где он бывал, я наконец обрела связь со своим вторым «я» – с его стороны.

Я не знала, как он это делает. Я никогда ни с кем столько не говорила об отце, кроме Зайона. Но Мика, похоже, искренне заинтересовался.

– Я никогда не был в Индии. И как там?

– Красиво. Отец показал мне город и сфотографировал меня у этого потрясающего храма. А потом он повез меня к удивительным пляжам Аравийского моря. Мы отправились в горы Понмуди. Кералу не просто так называют райским уголком. Я влюбилась в эту местность.

Я опустила рассказ о том, как сильно мне хотелось остаться там и вырасти, сохранив наследие двух культур. И еще я опустила тот факт, что за все время, проведенное с дедушкой – мужчиной, столь черствым, что я никогда не смогла назвать его ласковым прозвищем «Ача-ча», – он ни разу не посмотрел мне в глаза. Быть может, стоило разобраться в этом с психотерапевтом. Однако были и хорошие моменты, и о них мне нравилось вспоминать.

– Ты так рассказываешь, что устоять невозможно. Теперь я и сам хочу там побывать.

– Так и есть. Не могу поверить, что ты все это из меня вытащил. Ты уверен, что ты не репортер?

Он рассмеялся:

– Это естественное любопытство.

– Все мои коллеги говорили мне, что с тобой легко общаться.

Его брови поползли наверх.

– Правда? А что еще они сказали?

Я замялась. Ответ на этот вопрос может прозвучать некрасиво.