Объятия незнакомца - Лиза Клейпас

* * *

Лизетта услышала приглушенный звук шагов. Наполовину ослепленная солнцем, она все-таки узнала высокую фигуру Максимилиана Волерана, одетого в костюм для верховой езды. Она закрыла глаза, когда он приблизился к ней. В его походке было что-то от крадущегося зверя.

Их взгляды встретились, и Макс с трудом подавил страстное желание, внезапно овладевшее им. После ночи с Мириам он вовсе не хотел думать о женщине, тем более о девственнице.

– Добрый день, – сухо сказал Макс.

Лизетта кивнула в ответ, пряча платок за спину, где он не мог видеть его.

Макс сел рядом, не спрашивая разрешения, его мускулистое бедро почти касалось ее бедра, а большой сапог его ноги расположился рядом с ее маленькой туфелькой. Его запах, перемешанный с запахом конского пота и влажной кожи со следами выступившей соли, остро ударил ей в нос. Смущенная девушка отодвинулась было от него, но Макс схватил ее за запястье.

Он держал ее руку и разглядывал смятый носовой платок.

– Ты несчастна, – прошептал он.

– Нет… я… – Лизетта едва дышала. Жар его прикосновения, казалось, проник в ее кровь. А что еще можно было ожидать?

– Ты недовольна нашим гостеприимством? – спросил он. – Может, тебе что-нибудь нужно?

– О нет… Дело вовсе не в этом… Ваше гостеприимство выше всяких похвал…

Лизетта замолчала, издав легкий горестный стон, и попыталась высвободить руку. Макс тотчас отпустил ее.

– Я думаю о своей семье, – сказала она, собравшись с мыслями. – Моя мать и сестра не поддерживают меня против отчима. Мне следовало бы выйти замуж за Сажесса без всяких жалоб. Меня приучили к мысли, что родители лучше знают, что мне нужно, но на этот раз я не могла согласиться. – Лизетта стыдливо опустила голову. – То, что я сделала, должно быть, не правильно и грешно, но я не могла совладать с собой. Наверное, я плохая дочь. Непослушная. Я…

– Перестань, – прервал ее Макс, и внезапно его глаза весело блеснули. – Это не преступление, малышка, если ты не хочешь выходить замуж за человека, который, как тебе кажется, будет плохо обращаться с тобой.

– Конечно. – Она удивленно взглянула на него. – Но вы понимаете, как ужасно то, что я сделала?

Он пожал плечами:

– Действительно, большинство женщин не осмелились бы противиться браку. Но я на твоем месте поступил бы точно так же.

Лизетта недоверчиво взглянула на него. Невозможно представить, чтобы он согласился с чем-то против своего желания.

– Я… я не всегда такая своевольная, как это может показаться, месье.

Макс улыбнулся, вспомнив ее в мальчишеской одежде.

– Почему ты считаешь, что я не могу поверить в это?

– Потому что ваше впечатление обо мне ошибочно, месье!

Макс взял ее за подбородок и слегка приподнял лицо кверху, продолжая улыбаться.

– Чтобы изменить его, дорогая, нужны очень убедительные доводы. – Сейчас он выглядел намного моложе, чем прежде. С его лица исчезла мрачная тень.

– Вы так добры ко мне, – прошептала Лизетта, чувствуя комок в горле. – Надеюсь, ваши усилия не напрасны. Кажется, вы поняли мои чувства к месье Сажессу. Если бы мой отец был жив, уверена, он поблагодарил бы вас…

Макс убрал руку, которой держал ее, и встал со скамьи, лицо его приняло обычный хмурый вид. Что его так рассердило? Она ведь только пыталась отблагодарить его!

– Мне не нужна твоя благодарность, – сказал Макс.

– И все-таки я должна была сказать это.

– Что случилось с твоим отцом?

– Он умер от раны, полученной на дуэли, когда я была еще ребенком.

Ее отец Люсьен был мрачным и грозным человеком, чье настроение менялось, как у Макса. В хорошем расположении духа он мог очаровать и обольстить любого, но когда приходил в ярость, все старались не попадаться ему на глаза. Он часто был жесток к тем, кого любил, но, безусловно, защищал своих детей. Лизетта уверена, что отец не стал бы принуждать ее выйти замуж за Этьена Сажесса.

– Вы чем-то напоминаете мне его, – сказала она. Макс пристально посмотрел на нее.

– Я не твой отец, – отрезал он, – и не испытываю ни малейшего желания оказаться в этой роли.

– Я не…

– Избавь меня от своих детских фантазий. Я не хочу быть объектом обожания сопливой девчонки!

Лизетта вскочила со своего места.

– Я просто отметила небольшое сходство! А что касается фантазий… Это только ваше тщеславие, месье, дает вам основание полагать, будто я думаю о вас! Вы не тот человек, которым можно восхищаться! В вас нет ничего привлекательного! Вы самый высокомерный, надменный грубиян, какого я когда-либо встречала!

Они оба пришли в смятение, услышав поблизости приглушенное хихиканье. Лизетта испуганно посмотрела через плечо и увидела близнецов, наблюдающих за ними, – Филиппа со смущенным видом и Жюстина, старающегося казаться безразличным. Макс с усмешкой удалился. Мальчишки метнулись прочь с его дороги. Подавленная, Лизетта снова опустилась на скамью, помахивая рукой возле разгоряченного лица.

Первым заговорил Филипп:

– Мадемуазель?

– Да? – мрачно отозвалась Лизетта, когда он подошел ближе. Она подумала, не собираются ли ребята хамить. На щеках Филиппа играл здоровый румянец. В его чертах угадывался образ Макса, когда же девушка взглянула на Жюстина, сходство было разительным.

– Мадемуазель, – смущенно сказал Филипп, – мы по поводу вчерашнего… Мы должны извиниться за свое поведение…

– За меня не извиняйся, – прервал его Жюстин грубым голосом, подражая отцу. – Я ни о чем не сожалею. Если бы мадемуазель не переоделась мальчишкой, мы вели бы себя с ней соответственно.

– Конечно, – сухо сказала Лизетта, чувствуя, что нельзя давать ему повода провоцировать ее. – Нечего извиняться. Поскольку я буду находиться здесь в течение нескольких дней, надеюсь, мы станем друзьями. Учитывая те отношения, которые уже возникли между нами, нелепо прибегать к формальностям.

– Твое предложение дружбы касается только Филиппа? – спросил Жюстин.

Лизетта скользнула взглядом по его угрюмому лицу.

– Я говорю о вас обоих.

Жюстин неожиданно улыбнулся:

– Ты отчаянная девчонка!

– И постарше тебя, – заметила Лизетта. Какой высокомерный мальчишка!

– С отцом только так и надо держаться… – продолжал он. – Смело, но в разумных пределах.

– Я не боюсь его.

Жюстин лукаво улыбнулся:

– Не боишься? Так почему же вчера ты так дрожала, когда отец…

Филипп резко прервал его, прежде чем брат успел закончить фразу:

– Жюстин, заткнись!