Самая короткая помолвка - Никки Логан

И какое-то время, прежде чем вспомнила, что ведет себя неподобающе, ей было все равно, что практически незнакомый мужчина видит ее в пижаме. Просто хотелось разделить с кем-нибудь эти волшебные минуты.

Однако реальность вступила в свои права, радость немного поблекла, и Сера, нехотя, почти против воли, отошла от двери. Остались лишь незадернутые гардины и быстро исчезающие следы ее рук на стекле. А у Брэда – смутное чувство, что утро больше никогда не будет казаться по-настоящему утром без хотя бы одного единорога и этого прекрасного полусонного лица.

Когда Сера выходила из ванной, у двери на террасу возникла тень Брэда. Он постучал сначала по стеклу, потом по своим часам. Она открыла дверь, впуская в комнату свежий утренний воздух.

– Вы так и не легли, – сказал он.

Благодарю вас, капитан Очевидность.

– Соколы взлетают в семь утра, – буркнула она в ответ. – Поэтому-то я и встала так рано.

Как раз вовремя, чтобы увидеть орикса, пьющего воду из бассейна.

– Вы довольны?

Ладно. Значит, он видел ее в тонкой пижаме, неумытую, непричесанную, с сонными глазами. И с этим уже ничего не поделаешь.

– Если бы сказали, что это происходит каждое утро, я бы постаралась проснуться заранее.

И одеться.

– Со мной это тоже впервые, – признался Брэд. – Холодновато, вам не кажется?

Неожиданное вторжение живой природы стало тем «холодком», который пустыня могла преподнести так, между прочим.

– Он, похоже, не удивился, когда увидел меня там. Могу предположить, что он тайком приходит сюда пить каждое утро, пока я сплю.

– Но почему? Ведь в соседнем домике никто не живет. И ваш сьют тоже свободен.

– Может быть, он так привык. Люди появляются и исчезают, а бассейн остается его бассейном.

– Он уходил медленно и с достоинством. Через десять минут ваш багги будет здесь. Я пойду к себе переодеться. Встретимся у входа.

Отдав Сере ключ от двери, он быстро вышел к бассейну и, обогнув живую изгородь между домиками, оказался у себя.

Может, он и пробыл там десять минут, но она этого не заметила. Потому что, когда Эрик остановил багги перед сьютом, Брэд уже стоял у двери в свободной, но вполне подходящей для его рода занятий одежде.

– Доброе утро! – приветливо сказал Эрик, обменявшись с Брэдом коротким кивком. – Как вы спали?

– Как убитая. Даже не знаю, в чем дело, в кровати или темноте. Или вы чем-то меня опоили, но я в жизни не спала так хорошо, как здесь.

– Вообще-то мы стараемся опаивать клиентов по минимуму.

– Значит, есть шанс, что в скором времени вы сбавите темп? – поинтересовался Брэд, когда они покатили к главному корпусу отеля.

– Я отдохнула. Выспалась. Поплавала.

Он нахмурился:

– Делать фотографии из бассейна не значит плавать.

– Но это забавно. А забавляться – значит отдыхать, верно?

Судя по невнятному хмыканью, его это не убедило.

– Я задаюсь вопросом: когда вы прекратите эту гонку с препятствиями? И еще, зачем все это?

Зачем? Не тот вопрос, который ей хотелось обсуждать перед утренним кофе. И с человеком, которому так нравилось постоянно быть на посту.

– Я прекращу гонку с препятствиями, когда и отель, и пустыня станут мне не так интересны.

– Понятно. Значит, не скоро.

Когда они приехали в центральную часть территории отеля, Эрик отвел их в маленький амфитеатр, устроенный в песках. Там уже сидели несколько гостей, пришедших посмотреть, как будут выпускать хищных птиц, конфискованных таможней у контрабандистов. Эрик объяснил, что его коллега подготовил птиц к возвращению на свободу. Когда таможенники ловили кого-то при попытке ввезти или вывезти птицу, ее отправляли в Аль-Сакр на реабилитацию. Здесь пернатые редких видов жили, как рок-звезды, ежедневно тренируя ослабевшие крылья.

– У них даже есть своя охрана.

Некоторые гости засмеялись, а Сера не могла отделаться от неловкого ощущения, что ее охранник сам напоминает ей хищную птицу. Оставалось лишь надеяться, что Брэд не будет смотреть на других гостей как хищник, с которого только что сняли клобук.

– Перед вами балобаны из семейства соколиных, – объявил Эрик. – В честь них Аль-Сакр получил свое название. Эти птицы летают в небе над пустыней уже три тысячи лет.

Птицы не подвели ожиданий Серы, потрясающие, сильные и быстрые, как пуля. Каждая показала себя в свободном полете, сделав большой круг над амфитеатром и вернувшись, чтобы получить угощение от своего хендлера.

Сера узнала биологию этих птиц, их повадки, попытки разведения ценных видов, долгую историю соколиной охоты в пустыне и историю каждой из птиц, совершавшей перед ними полеты в бескрайнем синем небе, улетавшей и возвращавшейся, полностью погруженной в свою работу. Ни одна не попыталась улететь совсем, хотя маячки, прикрепленные к ошейникам, предполагали, что они могут сделать это в любое время.

Но самое главное, когда птица взлетала, гости могли сколько угодно фотографировать ее. Боже, как же ей понравилось! К счастью, у Серы длиннофокусный объектив, а карта памяти цифровой камеры позволяла сделать бесконечное количество снимков птиц в полете.

А потом им представили Омара.

– Омар – филин, – рассказывал Эрик, подняв большую и мощную коричневую птицу, вцепившуюся когтями в перчатку у него на руке. – Он попал к нам птенцом и вырос в Аль-Сакре. Он никогда не знал своих родителей. Он вообще ни разу не встречался с другими филинами.

В сердце Серы вспыхнуло ощущение родства с Омаром.

Она тоже росла в окружении чужих людей. Отца видела несколько раз в году – не как Омар, – но отец едва знал ту девушку из толпы поклонниц, которая стала ее матерью. Их знакомство во время его европейского турне продлилось ровно столько, сколько потребовалось, чтобы она забеременела. А через сорок две недели его адвокаты получили вопящую посылку, которую назвали Сера. Отец сделал лучшее, что мог, не пожалев денег и наняв профессионалов, которые ее вырастили, но полугодичные гастрольные туры и работа в студии в остальное время сильно препятствовали формированию устойчивой связи с дочерью. Надо отдать ему должное, когда они бывали вместе, он очень старался использовать время с максимальной пользой. Но время быстро заканчивалось, и он возвращался к своей бурной жизни, протекавшей в свете вспышек фотокамер, а Сера отправлялась в свою пустую комнату, чтобы долгие месяцы ждать, когда сможет снова обнять папочку.

– Омар выглядит как филин, но ведет себя скорее как канюки, потому что с ними вырос и научился летать.

То же самое Эрик мог бы сказать и про нее. Только выросла она не полуканюком, а… Ну, в общем, выросла только наполовину. Даже в детстве Сера больше походила на маленького взрослого, потому что росла с ними. Ее детство прошло в окружении целой череды хорошо обученных взрослых нянь, воспитательниц и педагогов в богатом загородном доме отца, достаточно большом, чтобы маленькой девочке не наскучило его обследовать, и достаточно удаленном от города, чтобы удовлетворять его требованиям в отношении безопасности. На вершине карьеры имя Блейза было так популярно, что даже маленькая дочь могла рассматриваться в качестве возможной цели недоброжелателей.