Семья навеки - Энн Питерс

«Купания под луной? Держи себя в руках, старина». Зак глубоко вздохнул. Как убедить ее в том, что здесь, в Виндемиере, ей будет хорошо? Что она может полностью довериться ему?

— Здесь вы в безопасности, — проговорил он, собираясь сказать совсем другое. — Я только хочу, чтобы вы знали это. И пожалуйста, оставайтесь здесь сколько хотите. Неважно, будете вы работать или нет. Кто-то хочет вас найти, но вы не хотите, чтобы вас отыскали… — Пожав плечами, он не закончил и украдкой взглянул на Монику. Он увидел тревогу в ее широко распахнутых глазах и не удивился этому.

— Что вы сказали?

Зак уже пожалел, что выбрал такой грубый способ все объяснить. Он тяжело вздохнул.

— К Бекки в офис приходил мужчина и спрашивал, не знает ли она, где вы сейчас находитесь.

Даже в опустившихся сумерках Зак заметил, как побледнела Моника.

— Мужчина? — Ее голос прозвучал хрипло.

— Да. Довольно высокий, лысеющий, одет броско… — И Зак повторил описание, данное сестрой.

Моника обхватила себя руками, подавляя тошноту. И страх. Сильный страх.

— Ричард, — прошептала она. — Нашел нас… — Она подняла голову — на ее лице ясно читалась паника. — О Господи! Он нашел нас!

— Нет, не нашел. — Чувствуя приближение истерики, Зак слегка потряс ее за плечо. — Бекки сказала ему, что не имеет представления, где вы находитесь. И она говорила правду, потому что она действительно этого не знала. — Он снова мягко встряхнул ее. — Поняли? Вы поняли? Она не знала!

— Да… — Глаза Моники впились в Зака. — Она не знала… Но сейчас она знает, не так ли? — В вопросе Моники опять слышался страх.

— И что? — Выпустив ее плечи, Зак нежно коснулся ее щеки, когда она попыталась отвернуться. — Даже если он снова появится в офисе у Ребекки, она никогда ему ничего не скажет. Если только веская причина не убедит ее это сделать.

— А вы не думаете, что может найтись эта веская причина? — медленно прошептала Моника.

— Нет…

— Да! — громко крикнула Моника, чувствуя, что зашла в тупик, и понимая, что просто обязана рассказать ему правду. Она отошла от Зака на несколько шагов. — Весь этот разговор о доброте и сострадании — просто слова, — горячо говорила Моника. — Вся эта доброжелательность, предложение работы… Заслуживаю ли я этого? Та ли я, за кого себя выдаю? И на самом ли деле все обстоит так, как кажется? Бьюсь об заклад, вы думаете обо мне так: она, должно быть, сделала что-то ужасное, раз бывший муж ее за это преследует! Ну, хорошо… — Она пристально смотрела на него горящими глазами, в которых отражалась нечеловеческая мука. — Я действительно кое-что сделала! Я спасла своего ребенка. Я освободила Николь из настоящего ада, избавила от жизни, которая была хуже смерти!

Зак застыл на месте, стараясь осмыслить услышанное.

— Звучит как мелодрама, да? — Женщина горько усмехнулась. — Но хоть это и не кино, все получилось на удивление легко.

— Что? — спросил Зак, совершенно сбитый с толку.

— Похищение моего ребенка.

— Что?!

Она заставила себя взглянуть на него.

— Вы приютили у себя преступницу, Зак. Простите. Мы уедем.

— Прекратите, — остановил ее Зак, подняв руку. — Лучше расскажите мне все как есть.

— Он собирался поместить ее под наблюдение. — Она закусила губу. — В психиатрическую клинику.

— Но почему?

— Из-за денег Николь. Отец Ричарда учредил трастовый фонд, это было еще до того, как Ричард разорил свое агентство по недвижимости.

— Какая сумма?

— Основной капитал составляет четверть миллиона.

Зак присвистнул.

— Эти деньги она получит, когда ей исполнится двадцать один год. Никто из нас не имеет права к ним прикасаться. Никто, кроме…

— Кроме кого? — переспросил Зак. Впрочем, он уже все понял.

— Ричарда. Как главный распорядитель фонда, он также является единственным получателем этих денег в случае… смерти Ники или если она будет признана… — У Моники перехватило дыхание. — умственно неполноценной, — закончил Зак.

Свое «да» она произнесла почти неслышно.

— О Господи! — Зак был просто оглушен. Ему казалось, что он многое в жизни повидал и многого наслушался. Но это… Как же низко может пасть человек! Искалечить жизнь беспомощной маленькой девочке… Ведь она — его собственная плоть и кровь… Нет, это было выше его понимания!

Он с нежностью посмотрел на Монику. Какая она отважная!

Зак подошел и встал у нее за спиной. Ему хотелось прижать ее к себе и сказать ей, что она не одна. Но что-то заставило его вместо этого засунуть руки в карманы.

— Во-первых, как случилось, что она оказалась с ним? — спросил он, откашлявшись. — И, во-вторых, как вы узнали о его планах?

Глаза Моники напоминали озера, наполненные отчаянием. Она выглядела изнуренной и беспомощной, но Заку она казалась прекраснее всех на свете.

Наступила полная темнота. Узенький серп луны висел низко над горизонтом. Моника вздрогнула и поежилась. Он слегка дотронулся рукой до ее плеча.

— Вы замерзли. Пойдемте в дом.

— Нет. — Моника помотала головой. — У меня все в порядке.

Хотя Зак и сомневался в этом, настаивать он не стал. Вместо этого обнял ее за плечи и повел к скамейке у стены. Они сели.

— Можете рассказать мне остальное? Но если не хотите, — поспешно добавил он, — то не надо.

— Я расскажу. — Моника поняла, что должна ему во всем признаться.

Она перевела дыхание.

— Ричард имеет право видеться с Ники по решению суда. Я являюсь главным опекуном, но он получил разрешение видеться с ней несколько раз в год.

Предвидя вопрос Зака, она пояснила:

— Понимаете, я никогда никому не рассказывала о… о его вспыльчивости, никогда не выдвигала никаких обвинений. — Она плотно сжала губы, сожалея о своей былой наивности. — После развода Ричард переехал в Спокан и надолго оставил нас в покое. Как я была этому рада! Все шло очень хорошо. Ники чувствовала себя отлично. Мне казалось, она стала поправляться. И вот вдруг Ричард захотел, чтобы дочь приехала в Спокан. Я пыталась возразить, но… — Моника беспомощно развела руками. — Закон был на его стороне, и поэтому он просто приехал и забрал ее. Он сказал, что на три недели. — Вспоминая об этом, она сжала руки в кулаки. — Где-то в середине второй недели я получила факс в несколько страниц. Это были копии документов о принудительном помещении Николь в психбольницу. В анонимном сопроводительном письме мне сообщали адрес няни, у которой находилась Николь. Следующим же самолетом я вылетела в Спокан.

— Это черт знает что! — возмущенно воскликнул Зак. Он взглянул на собеседницу. Моника откинула голову назад, глаза ее снова были закрыты. — Вы можете ничего больше не рассказывать, — тихо сказал он ей.