Подари мне любовь - Люси Дейн

— Мурр, — сказал сэр Люк.

Дженни погладила его по голове.

— Ах, ты мой хороший!

В ответ огромный котище ласково боднул ее лбом в колено.

Еще раз проведя ладонью по пушистой спине Люка, Дженни выпрямилась.

— Извини, малыш, мне нужно навестить твою хозяйку. — Она спустилась на второй этаж, негромко постучала в комнату Эстер и, получив приглашение войти, толкнула дверь.

Леди Блэквуд возлежала на кушетке в пестром шелковом халате с книгой в руках. Серьги исчезли из ее ушей, но кольца и браслеты остались на прежних местах.

— Простите, я немного задержалась в гараже, — сказала Дженни.

— Ничего, я никуда не спешу.

— А вы не хотели вздремнуть после ланча?

— Нет, обычно я читаю, — пояснила Эстер. — Только непременно лежа. Видишь ли, во время очистительной диеты нужно избегать нагрузок, чтобы не мешать организму справляться с удалением токсинов, улучшением дренажа тканей, ну и тому подобное. Пока не очистишься от шлаков, не похудеешь. Впрочем, ты сама прекрасно это понимаешь.

Дженни кивнула.

— Возьми вон тот футляр, — сказала Эстер. — Там все необходимое.

Дженни сходила за темневшей на журнальном столике пластиковой коробкой, села на пуфик перед кушеткой и обернула руку Эстер черной манжетой.

— Вот вы за ланчем упомянули о более радикальных, нежели диета, средствах, — осторожно начала она.

— Ну и?..

— Выходит, диета не помогает добиться желаемых результатов?

Эстер пожала плечами.

— Помогает, но… как-то слишком медленно. В клинике профессора Этьена Жиро мне рассказали о множестве методов, позволяющих достичь просто потрясающего эффекта омоложения.

— Это лондонская клиника? — спросила Дженни.

— Нет, она находится в Бирмингеме. Там чудесный персонал. На днях я отправлюсь туда на обследование.

— А по-моему, вы и так чудесно выглядите.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась Эстер. — Но это лишь первое впечатление. Я-то знаю, что в некоторых местах мне давно пора подтянуть кожу. Мы обе женщины, поэтому могу признаться тебе… Бюст у меня потерял былую упругость, объем талии увеличился, да и бедра постепенно начинают расплываться…

Пока Эстер жаловалась на возрастные перемены, Дженни следила за шкалой манометра.

— Что-то у вас давление слегка повышено, — пробормотала она.

— Сколько?

Дженни назвала цифры.

— А… Для меня это норма, дорогая.

— Вы упоминали об этом в клинике профессора Жиро?

— Да, но меня заверили, что методы щадящего хирургического вмешательства и хороший послеоперационный уход не одной пациентке помогли быстро прийти в норму.

Дженни немного помолчала, потом решила слегка углубить тему.

— А больше никаких противопоказаний не существует?

Эстер нахмурилась.

— Это Нора тебе наябедничала?

Дженни мастерски изобразила недоумение.

— О чем?

— О моем диабете.

— Ну, ваша сестра действительно что-то вскользь о нем упомянула… Но детально мы с ней эту тему не обсуждали. Собственно, она полагала, что вы сами расскажете мне о состоянии вашего здоровья.

Эстер недоверчиво взглянула на нее.

— Правда?

В ответ Дженни лишь обезоруживающе улыбнулась.

— В общем-то, небольшая проблема действительно существует, — призналась Эстер после небольшой паузы.

— Из-за диабета?

— Да. Но у меня всего лишь начальная стадия, поэтому…

— А что говорят в бирмингемской клинике?

Эстер вновь пожала плечами.

— Там все уверены в успехе. Сам профессор Жиро беседовал со мной… — Она вдруг замолчала и улыбнулась. — Кстати, такой обходительный доктор! И совсем не старый. Думаю, года на два-три моложе меня. Правда, слегка полноват, что, на мой взгляд, странно, ведь ему ничего не стоит в любой момент пройти процедуру липосакции в собственной клинике… Так вот месье Жиро не сомневается в благоприятном исходе лечения. Ведь оно будет многоступенчатым. И даже если произойдет нечто непредвиденное, тактику изменят… Словом, меня заверили, что все будет хорошо.

Разумеется, мелькнуло в голове Дженни. Кто же добровольно откажется от состоятельной клиентки? Да еще такой, которая только и грезит о том, как бы помолодеть.

— Но, насколько я понимаю, об окончательных выводах можно говорить лишь после обследования?

— Наверное, — неуверенно произнесла Эстер.

Может, не все еще потеряно, с надеждой подумала Дженни, глядя на приятную во всех отношениях, но отягощенную множеством комплексов женщину, свою настоящую мать.

— Ладно, отдыхайте, не буду вам мешать, — сказала она, укладывая в футляр прибор для измерения давления. — Кстати, может, и для меня найдется какое-нибудь чтиво? — спросила Дженни, увидев, что Эстер взяла отложенную книгу.

— О, сколько угодно, — улыбнулась та. — У нас много книг. Попроси Дейва проводить тебя в библиотеку. Хотя… — Эстер на секунду умолкла, чуть склонив голову набок, и прислушалась к едва слышным музыкальным руладам, доносившимся из правого крыла здания. — Кажется, он сейчас занят. Ничего, сама найдешь. Это на первом этаже, слева от лестницы.

Поблагодарив, Дженни направилась к ведущим на первый этаж ступеням. Начав спускаться, она услыхала сзади звуки чьих-то увесистых мягких прыжков. Оборачиваясь, Дженни уже знала, кого увидит. Так и есть, за ней по пятам, тяжело соскакивая с одной ступеньки на другую, двигался упитанный сэр Люк. В отличие от хозяйки он, похоже, ничуть не смущался своей комплекции.

— А, малыш… Решил составить мне компанию? Ну, идем, идем… Не покажешь, где здесь у вас находится библиотека?

Но так далеко любезность сэра Люка не распространялась. Пришлось Дженни самой искать требуемое помещение.

Удалось это не сразу. Сначала она очутилась в гостиной, где немного задержалась. Здесь тоже находился большой — едва ли не в человеческий рост — камин и стояла антикварная мебель красного дерева. На окнах висели тяжелые бархатные портьеры, стены были украшены множеством писанных маслом портретов и гобеленов. Первые порядком потемнели от времени, вторые — изрядно выцвели, обретя благородную, столь ценимую знатоками блеклость. На гобеленах преобладали охотничьи сюжеты — изображения знати с ружьями верхом на лошадях, егерей, собачьих свор и добытой дичи, — но попадались также милые пасторальные пейзажи.

Искусно вышитое полотно над камином, по-видимому, изображало фамильный герб. Дженни плохо разбиралась в геральдике, поэтому лишь полюбовалась центральной фигурой композиции — грифоном, когтистой лапой опирающимся на меч и сжимающим в клюве веточку вереска.