Отзвуки прошлого - Вера и Марина Воробей

Действительно, знакомство состоялось. Муж Тани оказался обаятельным грузином. Они даже выпили по бокалу вина.

«Она сдержала слово. Счастлива и без меня. Мне же лучше, легче забыть. А теперь уже придется забыть, у нее дочь, муж…» – твердил себе Вадим всю обратную дорогу.

А потом потекли годы… работа – дом, дом – работа, и опять он чувствовал себя виноватым, только теперь груз вины стал вдвое тяжелее, потому что рос человечек – Анютка. Но однажды все изменилось, его шаткий, непрочный мир раскололся на куски. Лора и дочь попали в автомобильную аварию.

По иронии судьбы Лора отделалась легким сотрясением мозга, переломом ребер и ушибами, а Анюта, которая должна была в целях безопасности сидеть на заднем сиденье, но по халатности мамочки оказалась на переднем, пострадала намного серьезнее.

– Нужно переливание крови, срочно, – сказал врач. У вашей дочери редкая группа, четвертая и отрицательный резус-фактор. Идемте со мной.

– Но у меня вторая группа крови! – произнес изумленный Вадим, примчавшийся в больницу прямо с совещания.

– Как вторая? Давайте быстренько проверим.

– А в чем дело? – Вадим уже закатывал рукав рубашки.

– Сейчас не время обсуждать эту сторону вопроса. Нам нужна кровь, жизнь вашей девочки под угрозой!

Спустя несколько минут Вадим испытал сильный шок. Хирург вызвал его к себе в кабинет.

– Товарищ Драгомилов, мне некогда сантименты разводить, я буду предельно краток. У вашей супруги третья группа крови, резус-фактор положительный, у вас, как это только что подтвердил анализ, – вторая…

– Подождите, вы что хотите этим сказать? – Вадим не был медиком, но простейшие вещи знал, и одна из них – ребенок наследует группу крови одного из родителей. – Вы хотите сказать, что Анюта не моя дочь?

– Простите, что приходится говорить вам неприятные вещи. Как мужчина я вас понимаю, но…

– Сколько у меня времени, чтобы достать донорскую кровь? – перебил Вадим.

Он уже справился с собой. Справился на удивление быстро. Возможно, стресс и помог.

– Часа два, не больше.

Вадим принялся названивать в округ. Он поднял на ноги всю область, и ему привезли, доставили вертолетом эту редкую донорскую кровь, только все оказалось напрасно. Анюту не смогли спасти. Хирурги – не боги.

Примерно через неделю Вадим пересилил себя и зашел в палату к Лоре:

– Теперь мне понятно, почему у Анютки были не мои мизинчики.

Это было первое, что он произнес. Не хотел упрекать, по-бабьи это все как-то, и не смог сдержаться. Боль рвала его сердце на части. Анютка была и осталась его дочерью, но он не мог простить обмана жене. Все годы он считал ее слабой, нуждающейся в его защите, а она оказалась лживой, изворотливой дрянью.

– А что ты ожидал услышать? Правду? Я не дура! – Лора с трудом села в кровати. Лицо ее перекосилось от боли, а может, от злости. – У меня положение было безвыходное! Понимаешь? Безвыходное! Твой отец знаешь что мне сказал, когда я ему пожаловалась, что ты мне с этой Танечкой изменяешь?

– Ты знала об этом? – нахмурился Вадим.

– Знала. И другие знали, только вид делали, что не знают. Так твой папочка велел, а к его слову прислушивались. Так вот, он мне сказал, что не станет препятствовать разводу, если в течение полугода я не порадую его новостью о будущем внуке. – Лора взяла его за руку и вкрадчиво произнесла: – Это была случайная связь, поверь. Он мне даже не нравился. Я скучала, хотела отомстить тебе за измену. Ты сможешь меня простить? Да? Ведь я же простила тебе ту измену…

Вадим смотрел на эту чужую женщину и не испытывал ничего, кроме горечи и отвращения. Они только что потеряли дочь, а ее беспокоят собственные интересы.

– Сам понимаешь, что после этого нас уже ничего не связывало. – Вадим вернулся в сегодняшний день. Мужчины солидарно помолчали, а потом Вадим произнес: – Знаешь, Илья, ко мне в последнее время одна мысль привязалась: четыре года я растил чужого ребенка, а в это время моего собственного ребенка растил кто-то другой. И ведь неплохо растил. Такой дочерью гордиться можно. Стойкая, добрая девчонка, о других больше думает, чем о себе. Все Катька да ба… – Вадим задумчиво нахмурил брови. – Смог бы я дать это Анютке? И вообще, как так могло случиться? Почему Таня, а не Лора? Ведь с ней я был близок всего два месяца, а с Лорой прожил годы.

Илья Борисович хмыкнул, наполняя стаканы:

– Я тут прочитал в каком-то журнале, что самцы некоторых видов животных в неволе не размножаются. Может, и с нами так? У меня вон один Борька родился в первый год любви, а дальше все, одни холостые выстрелы.

Вадим взглянул на приятеля и расхохотался.

– Смейся, смейся! Знаешь, чего я не понимаю? – не унимался Илья.

– Ну, чего? – Вадим почесал глаз.

– Почему ты был так уверен, что Ленка твоя дочь. Из-за этой своей фамильной черты? – Илья кивнул на кривой мизинец.

– Не только. Сердце как-то щемило, когда на нее смотрел. И потом, помнишь тот вечер, когда я Лену здесь впервые увидел? Она сказала, что ее фамилия Серова, а у Рустама никак не могло быть русской фамилии. А на днях Ксения Матвеевна призналась, что Таня устроила для меня спектакль. Попросила однокурсника мужа изобразить. Гордая была. А может, в сердцах решила, что я ее любви недостоин. Теперь я этого не узнаю. Но за дочь я ей всегда буду благодарен.