Наперекор судьбе - Вивьен Адамс

— Папа действительно поправится и снова будет видеть? — спросила Мэри Клер, ставя на стол соль и перец.

— Конечно, — ответила Шери.

Она разрезала куриные грудки на маленькие кусочки, достала из холодильника салат и разложила на три тарелки.

— Садись за стол, — сказала с улыбкой Шери и поставила одну тарелку перед девочкой. — Ты ешь, а я отнесу поднос твоему отцу.

— Можно мне молока?

— Я вернусь и тогда налью нам с тобой по стакану.

Шери быстро поднялась по лестнице, остановилась перед комнатой Джонатана и, держа поднос одной рукой, другой постучала, а потом вошла.

— Я принесла вам ужин, — сказала она, подходя к кровати. — Это куриная грудка. Я ее нарезала для вас на небольшие кусочки.

— Я совсем не голоден.

— Но вы не ели с тех пор, как мы здесь. Я думаю, вы боитесь…

— Боюсь? Чего?

Шери улыбнулась. Ни один мужчина не любит, когда говорят, что он чего-то боится.

— Мы привыкли к тому, что обычно видим, что едим, — сказала она спокойно, ставя поднос ему на колени. — Уверена, что вы не хотите есть в присутствии меня и Мэри Клер, так как опасаетесь, что пронесете вилку мимо рта или зальете молоком подбородок.

Джонатан промолчал, но выражение его лица подсказывало, что медсестра была права.

— Но вы вполне можете справиться с едой и сами. Представьте, что тарелка — это циферблат часов. Между цифрами двенадцать и четыре находится курица, между цифрами четыре и восемь — брокколи, а между цифрами восемь и двенадцать — салат… С молоком сложнее, но я наполнила стакан лишь наполовину. Он стоит на подносе там, где на часах цифра один, справа от тарелки. Если захотите воспользоваться вилкой, то должны будете найти ее сами, — добавила Шери не без ехидства. — И последнее. Вот салфетка.

Она вложила салфетку ему в правую руку.

— Приятного аппетита!

Джонатан слушал удаляющиеся шаги Шери и корил себя за то, что вел себя по отношению к ней и к Мэри Клер как последний мужлан. Правда, сейчас он не знал, сердиться ему или улыбнуться тому, как поставила его на место эта медсестра.

Внезапно Джонатан почувствовал, что действительно голоден, и урчащий живот стал лучшим подтверждением этому. Шери была права. Права во всем. Он боялся выглядеть смешным, ибо еще в больнице понял, что еда для него отныне станет непростым испытанием.

Он нашел кусочки курицы именно там, где они, по словам медсестры, и должны были быть, а попробовав, не мог остановиться и в душе благодарил Шери за то, что она настояла на своем.

— Вот видите, все-таки вы проголодались, — заметила Шери, когда через полчаса пришла забрать посуду.

Тарелка была пуста, молоко выпито.

— Я просто не хотел, чтобы пропадали еда и ваши усилия по ее приготовлению, — схитрил Джонатан. — Спасибо, все было очень вкусно.

— Не за что, — ответила Шери, приятно пораженная его словами. — Кстати, ваши чемоданы так и стоят в коридоре. Может быть, мне распаковать их?

— Поставьте их пока в кладовку, а завтра я сам займусь ими…

Не успел он закончить фразу, как зазвонил телефон на прикроватном столике.

— Наверное, это ваш брат. Я забыла сказать вам, что заходил Джек Паттерсон. Он сообщил, что вчера вечером звонил ваш брат и, узнав про аварию, собирался позвонить сегодня снова, — сообщила Шери, быстро сняла трубку, представилась Кейну — а это действительно оказался он и вложила ее в протянутую руку Джонатана.

— Привет, Кейн! Как Англия? — спросил он бодрым голосом.

— Зелено и сыро. Но об этом потом. Что за беда там с тобой приключилась? Вы с Мэри Клер целы?

— Мэри Клер в норме. У меня несколько ушибов и царапин, но в остальном все в порядке.

— Зачем тогда тебе понадобилась медсестра?

— У меня небольшая проблема со зрением.

— Небольшая? А что конкретно? Рези? Двоится в глазах?

Джонатан сильнее сжал трубку в руке и напрягся. Он должен был бы знать, что Кейна не проведешь.

— Я ослеп.