Женские тайны - Дориен Келли

— Ты нарочно достаешь меня, да? — не выдержал, наконец тот. — Думаешь, если подольше тут посидишь, я совершу ошибку и ляпну что-нибудь?

Кэл вскинул брови в притворном изумлении.

— Черт возьми, Майк, я просто выпиваю и смотрю телевизор.

— Ой, ли?

— Конечно. Даже я время от времени отдыхаю.

— Ну, так ты проверил Дегуллио? — спросил Хендерсон после недолгой паузы.

— Ага, и нехорошо добавлять мне лишней работы, ее и без того хватает.

— Он мог быть замешан, — возразил Майк. — Джимми все знает о парикмахерских. В любом случае у многих на Дану зуб.

— Ой, ли? — повторил Кэл слова Майка и добавил: — Чтобы сузить круг, не мог бы ты зайти в участок для снятия отпечатков?

— Да… конечно. — Майк явно не испытывал энтузиазма. — Но знаешь, я ведь частенько бываю в салоне, поэтому, если ты найдешь мои отпечатки, это ничего не докажет, верно? К тому же у меня алиби.

— Мы сможем отделить твои от неидентифицированных.

— А… — Майк посмотрел на Анну, болтающую с другими посетителями, затем снова на Кэла. — Ну, что я могу сказать о Дане? Ты же знаешь таких баб… Я хотел, дать ей еще один шанс, после того, как порвал с Сюзанной, но она заявила, что боится, как бы я не умер во сне… задушенный собственной подушкой.

Кэл спрятал улыбку — на Дану это похоже.

— Вообще не понимаю, зачем я женился на ней, — проворчал Майк.

У Кэла были предположения: например, чтобы воспользоваться плодами ее упорного труда.

— У тебя сейчас кто-нибудь есть? — поинтересовался он.

— Да, Тиффани, с которой ты говорил. Правда, она милашка? Ну, и еще парочка других.

— Похоже, ты окончательно освободился от Даны.

— Как от тяжелого гриппа, — заверил Майк. — Посмотрим, сколько времени ей потребуется, чтобы приползти обратно.

Кэл только уклончиво хмыкнул: Дана Дивайн приползет? Да никогда в жизни.

Трясясь от ужаса. Дана проползла на животе мимо окон гостиной к кладовке в прихожей, где хранила спортивный инвентарь, включая бейсбольную биту Майка.

Она прикорнула на кушетке и проснулась оттого, что кто-то явно пытался залезть к ней в дом.

Человек за дверью уже умудрился открыть замок и ругался как сапожник, потому что дверная цепочка не поддавалась.

Дана добралась до кладовки, лихорадочно порылась в ней и вытащила драгоценную биту.

Сжав ее обеими руками, она подкралась к двери. Жилистая и очень загорелая кисть протиснулась внутрь. Дана задержала дыхание и подавила трусливую мысль заорать что есть мочи.

— Как тебе понравится вот это, приятель? — пробормотала она, навалившись всем телом на дверь и придавив зловещую руку.

Ругательства перешли в вой.

— Полиция уже едет, — пригрозила она.

— Давно пора, тебя надо арестовать, — простонал человек, — ты сломала мне руку!

— Ваши пальцы прекрасно двигаются.

Между тем было ясно, что положение у нее безвыходное. Если она отойдет, чтобы позвонить в полицию, он снова примется за цепочку. Если же останется, то вполне может проторчать тут до утра.

Необходим план.

Дана крепче стиснула биту.

— Вообще-то я добрая. Если вы немедленно уберетесь отсюда, будем считать, что ничего не было. Если нет — имейте в виду, что у меня бейсбольная бита, и я не побоюсь воспользоваться ею.

— Бейсбольная бита? Думаешь, маленькая девочка с бейсбольной битой меня напугает? Да я напущу на тебя целую свору адвокатов из Майами!

— Ну, а я знаю большого и страшного начальника полиции… — Что?.. Он сказал «Майами»? — О-ох, — пробормотала Дана. — А вы случайно не мистер Вандервурт?

— Он самый, клянусь своей последней гаванской сигарой. А теперь отпусти дверь и дай мне вытащить руку.

Она отошла назад. Мистер Вандервурт толкнул дверь внутрь на ширину цепочки и убрал руку. Пока он бормотал что-то насчет женщин-костоломов, Дана пыталась успокоиться.

— Ты собираешься открыть дверь или сунешь мне бинт в щель? Я еду из Детройта. Последняя остановка была полтора часа назад, а мой мочевой пузырь уже не тот, что прежде.

— Ладно, я открою дверь, но биту не выпущу.

Вандервурт захрипел. По крайней мере, Дане так показалось. Она распахнула дверь, держа биту наготове.

Ее домовладелец был ростом футов шести, а весил, наверное, фунтов сто тридцать. На вид ему было за семьдесят, но он выглядел бодрым, ну прямо как отошедший от дел пират: редеющие седые волосы стянуты в хвост, а в левом ухе поблескивает золотая серьга.

— Симпатичная пижамка, — сказал Вандервурт, придерживая поцарапанную руку здоровой.

Дана взглянула на себя и вспомнила, что на ней ее любимая фланелевая пижама с нарисованными зайцами-лыжниками.

— Может, дашь мне, наконец бинт и антисептик? — спросил он, перешагивая через порог.

Пятнадцать минут спустя они сидели за кухонным столом. Дана переоделась в тенниску и джинсы и отрезала толстый кусок шоколадного кекса с целью поднять настроение мистеру Вандервурту. Он, похоже, совсем упал духом, когда она объяснила, что в доме нет ингредиентов для «Манхэттена».

— Один вопрос: почему вы не воспользовались звонком?

— Я звонил, стучал и звал тебя по имени. Ты спала как убитая.

В последнем он вероятно, разбирался.

— Я уже несколько дней плохо сплю. Наверное, организм наверстывал упущенное.

— Я бы мог уйти и снять комнату в мотеле, но испугался, что ты заболела. — Вандервурт прожевал приличный кусок кекса. — Я даже не знал, что ты встала, пока чуть не остался без руки.

Дана поморщилась.

— Извините, но вы до смерти меня напугали.

В его глазах вспыхнули смешинки.

— Тогда не пришлось бы заниматься твоим выселением.

— Чудесно.

Сердитый взгляд из-под густых бровей пригвоздил ее.

— Понимаешь, я просто не могу этого сделать.

— Что сделать?

Вандервурт показал большим пальцем на заднюю дверь.

— А, выбросить меня на улицу посреди зимы? Вы это имели в виду?

— Смешно, — буркнул он.

Дана расслабилась. За исключением случая с Майком, она считала, что неплохо разбирается в людях. Лен Вандервурт — хороший человек, но ему не по душе тошнотворно-правильная жизнь. Впрочем, ей тоже…

— Только не воображай, что я какой-нибудь добренький дядюшка, — прорычал он. — У меня есть ряд условий. Во-первых, никакого рэпа.

Дана сдержала улыбку — она предпочитает рок.