Колыбель для Вайвики - Рини Россель

Ной уже проклинал себя, что затеял этот разговор и открылся ей. Лучше бы он читал свою книгу!

— Но… вы ведь не из тех бостонских Барреттов, правда? — с мольбой проговорила она. — Этого не может быть!

Если бы она вдруг узнала правду о его происхождении, то их разговор оборвался бы сам собой. Должно быть, ему следует подождать и до поры до времени не сообщать ей неприятную новость. Определенно ему надо подождать.

— Что вы! Как можно! — с жаром открестился он от бостонских родственников. — Знаете, а вы правы. Доктор Стэп действительно родился и вырос в Хьюстоне.

Она внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Вид у нее был очень несчастный.

Его вдруг будто осенило. Своей откровенностью он добился того, что его присутствие станет для нее еще более неприятным, чем раньше. Когда он решил рассказать ей о своих бостонских корнях, он явно думал не головой, а чем-то еще!

— Так как вы сказали? Доктор Томми Ной Стэп из Хьюстона? Давайте скажем им, что мы познакомились в… — Он запнулся. — Где мы познакомились? — Он изо всех сил старался отвести тему разговора от его родного города и ее любимого конька — бостонских снобов. — Ясно, что мы познакомились не в школе, так как мне уже тридцать пять. Как насчет случайной встречи с незнакомцем?

— Но… в Бостоне есть поговорка, — прошептала Салли, явно не слушая его. — «Вандеркеллены кланяются только Барреттам, а Барретты кланяются только Господу Богу». Не из этих ли вы Барреттов, а? — спросила она, едва не плача.

Я бесчувственный болван, мысленно отругал себя Ной. Какого черта я не давал ей спать? Если бы она заснула, не было бы и этого разговора.

— Забудьте эту поговорку. Теперь я хьюстонский Барретт. Едва ли я когда-нибудь вернусь в свой родной город.

Она села, натянув одеяло почти до самого подбородка.

— Так вы все-таки именно из этих Барреттов! Вон оно что! — Она провела рукой по светлым волосам, убрав короткие пряди, падавшие ей на лоб. — Но если это действительно так, почему мой дедушка не узнал вас?

Ной пожал плечами.

— Губерт почти узнал меня — он сказал, что мое лицо кажется ему знакомым. Но надо учесть, что с тех пор, как я уехал из Бостона, прошло немало времени и…

— О! Я поняла, что вы высокомерны и заносчивы, но и подумать не могла, что вы были королем всех бостонских снобов!

Он разозлился, но не на нее. Ему бы следовало держать свое происхождение в глубочайшей тайне! Почему он решил, что, узнав о его принадлежности к бостонским Барреттам, Салли станет относиться к бостонскому высшему свету менее враждебно? Дело в том, что он всегда считал себя очень простым в общении с людьми человеком, а лежавшая рядом с ним женщина утверждает, что его самовосприятие в корне неверно.

— Это я-то высокомерный и заносчивый?! — возмущенно воскликнул он, встав на защиту собственного уязвленного самолюбия. — Это что же получается? Стоило мне высказать мнение компетентных специалистов о матерях-одиночках, как я сразу же стал королем бостонских снобов!

Салли прижала колени к самому подбородку.

— Моя мама часто рассказывала мне о Барреттах, — задумчиво проговорила она.

Он даже предположить не мог, что такой незначительный факт — его принадлежность к бостонским Барреттам — приведет его собеседницу в такое замешательство.

— Господи, Салли, мой дедушка, Моррис Барретт, — банкир, и только.

Она посмотрела на Ноя блестящими от слез глазами.

— Представляю, как вы веселились… слушая, как я нелестно отзываюсь о бостонских снобах, и все это время… — Слезы дрожали на ее потемневших ресницах, текли по щекам.

— Я говорил о своей семье скорее с иронией… — устало, мучаясь угрызениями совести, произнес он, — чтобы немного развлечь вас.

— Развлечь? — повторила она сквозь стиснутые зубы. — К вашему сведению, доктор голубых кровей из рода Барреттов, я никогда не была в Бостоне, так что то обстоятельство, что я Вандеркеллен, а вы влиятельный и могущественный Барретт, не имеет для меня никакого значения! Понятно? — зло проговорила Салли, глядя на него с нескрываемой враждебностью.

Ною вдруг нестерпимо захотелось схватить свою мнимую жену в пылкие объятия. Разумеется, это была самая безумная идея из огромного количества безумных идей, родившихся за то время, что он провел в этом доме.

— Черт возьми! — просипел он сквозь стиснутые зубы, проклиная себя за то, что своими подтруниваниями над Салли и признаниями, которые она неправильно истолковала, он окончательно все запутал и совершенно незаслуженно обидел хозяйку. — Я только…

— …смеялся надо мной, — закончила она за него. — Я знаю!

— Я совсем не это хотел сказать…

— Мне абсолютно все равно, что вы хотели сказать, — выпалила она, встала с постели и схватила свой халат.

— Что вы задумали?

Салли молча сунула руки в рукава, запахнула полы халата и завязала пояс.

— Салли! — крикнул он, тоже вскочив с постели. — Вы уходите? Куда?

— Я ухожу на веранду, что у черного хода. Там мне никто не помешает хорошенько выспаться.

— Нет, вы никуда не пойдете, — уверенно проговорил Ной, догнав ее у двери.

Она взялась за дверную ручку и потянула ее на себя, но он уперся рукой в дверь, и ее усилия оказались напрасными.

— Пустите меня! — закричала она. — Я что, в первый раз там буду спать? Я сплю там довольно часто!

— Но тогда у вас не было мужа.

— Потерпите, немного осталось. Через два дня этот спектакль закончится, — прошипела Салли.

— Он закончится сегодня, если вы уйдете из этой комнаты, — заявил Ной и удивился, с какой настойчивостью он ее удерживает.

Она мгновенно остановилась и внимательно вгляделась в его лицо.

— Вы хотите сказать, что уйдете?

— Почему бы и нет? — Ему теперь одинаково не нравилась как идея Джейн отдыхать в Арубе, так и необходимость оставаться в этом доме. Он вознамерился вернуться к себе домой, а Салли пусть выкручивается как хочет.

Несколько минут они пристально смотрели друг на друга, пока она не отвела взгляд в сторону.

— Что ж, ваша взяла, — сухо сказала она, гордо вскинув голову. — Хорошо, я останусь, но лично мне это не нравится.

Надо отдать ей должное — в твердости характера ей не откажешь.

Расстроенная, с трясущимися губами и с заплаканным лицом, она невольно вызывала сочувствие и жалость… и какое-то смутное беспокойство, под влиянием которого он неожиданно оживился и лукаво улыбнулся.

— Почему у вас такой несчастный вид? Мы с вами непобедимая команда! — Затем, хитро подмигнув, добавил: — Король Зазнаек и Королева Щедрость!

Неизвестно почему он вдруг наклонился и прижался губами к ее дрожащим губам. Эта дрожь вскружила ему голову.