Соблазненный обольститель - Изобел Карр

– Не имел удовольствия его встречать.

Губы Карлоу изогнулись в презрительной усмешке. Этот молодчик определенно испытывал то же чувство, что и Роуленд.

– Мистер Девир. – Карлоу коротко кивнул, медленно, лениво очерчивая пальцем кружок на плече Оливии. «Эта женщина – моя, – жестко и недвусмысленно заявлял он. – Руки прочь. Даже не думай приближаться». Роуленд хотел бы сказать этому выскочке то же самое.

– Генри примчался в Лондон из Италии, чтобы защитить меня от злых нападок света, – сказала Оливия с искренней, простодушной радостью.

Роуленд многозначительно задержал взгляд на назойливой руке Генри, затем посмотрел ему в лицо. Карлоу отступил на шаг, убрав ладонь с плеча Оливии. На миг в глазах его сверкнула ярость. Что вызвало его злобу? Брошенный соперником вызов или вынужденная капитуляция, сознание, что из-за досадного просчета позиции его безнадежно потеряны? Этого Роуленд не знал. Одно не вызывало сомнений: мистеру Генри Карлоу явно пришлась не по душе помолвка кузины.

– Я вижу, леди Роберт пытается привлечь ваше внимание, миледи, – заметил Роуленд, не без удовольствия наблюдая, как сузились от досады глаза Карлоу. – Позвольте, я провожу вас к ней.

Он поклонился, учтиво предлагая даме руку, и Оливия, преодолев минутное колебание, поднялась, чтобы проследовать вместе с ним к выходу. Покидая ложу, Роуленд кинул на соперника победоносный взгляд, Карлоу мрачно насупился в ответ. Это небольшое происшествие привело Роуленда в веселое расположение духа: он только что похитил Оливию из-под носа у Генри, болвану оставалось лишь кусать себе локти.

Опоясывающий театр коридор казался почти пустым, лишь несколько лакеев сновали туда-сюда с поручениями, да редкие запоздалые зрители спешили занять свои места.

Крепко держа Оливию под руку, Роуленд увлек ее за собой в дальний конец коридора.

– Вы вправду видели, как леди Роберт пригласила меня? – спросила Оливия. В голосе ее слышалось сомнение – она явно подозревала, что Роуленд солгал.

– Я вполне мог ошибиться. – Роуленд пожал плечами. – Возможно, это миссис Станиленд помахала моей матушке. К несчастью, в некоторых ложах ужасно темно.

– А может быть, это миссис Хан пыталась привлечь ваше внимание, – притворно вздохнула Оливия. – Не думайте, что я не заметила ее досады, когда на балу в доме ваших родителей вы даже не подошли к ней. Она ваша бывшая пассия?

Роуленд в ужасе замер, слова Оливии не на шутку его задели.

– Алмирия Хан? Как вы могли подумать такое…

– Откуда мне знать, с кем вы путались все эти годы? – с наигранным негодованием возразила Оливия. Выжидающе вскинув брови, она посмотрела на Роуленда.

– Ну, как вы могли бы догадаться, среди моих возлюбленных не было жен священников, тем более косоглазых и с бородавками, которым позавидовала бы любая ведьма.

– В самом деле? – Выпустив локоть своего спутника, Оливия отступила на шаг и, сцепив руки за спиной, прислонилась к отделанной дубовыми панелями стене. Роуленд напрасно пытался разгадать выражение ее лица, но в изломе розовых губ сквозила досада, едва ли не раздражение. – Я слышала, что в темноте все женщины одинаковы.

– Только если мужчина тронулся рассудком, – с чувством отозвался Роуленд.

– Значит, миссис Хан мы отметаем? А как насчет миссис Пипкин и леди Моссикер? Они пронзали меня убийственными взглядами, словно горгоны. Не думаю, что дело в скандале вокруг моего имени.

Почтенная матрона с тремя дочерьми, семенящими следом, торопливо обогнула одинокую пару, спеша занять место в ложе. Роуленд дождался, пока вся процессия не удалится на приличное расстояние.

– Джентльмен не станет делиться подробностями своей частной жизни или упоминать имена женщин, подаривших ему свою благосклонность.

– Вы хотите сказать, что это не мое дело, – от голоса Оливии повеяло арктическим холодом. – Тогда как история моей жизни – открытая книга, и не только для вас, но и для всего мира. Воображаю, как вы обсуждаете свои любовные похождения с друзьями, перемывая кости вашим любовницам. А меня вы не потрудились предупредить?

Подхватив Оливию под руку, Роуленд потащил ее за собой по коридору. Ему следовало это предвидеть и принять меры. Оливия была права: его бывшие пассии и впрямь могли прийти в ярость, узнав, что известный повеса внезапно решил отказаться от холостой жизни, и вовсе не ради них.

Пальцы Оливии сжались в кулак, она попыталась вырвать руку. Из зала донесся гром аплодисментов. Крепко держа девушку за локоть и не давая ей сбежать, Роуленд повернул ее к себе лицом.

– Вы правы, дорогая. Джентльмен не станет хвастать своими победами за картами и вином, и вы располагаете неопровержимым доказательством моего отнюдь не джентльменского поведения. – Сжав плечи Оливии, он с трудом поборол желание встряхнуть ее, как куклу, или впиться губами в ее рот.

Маленький арапчонок-паж пробежал мимо них по коридору с запиской в кулачке; павлиньи перья, украшавшие его тюрбан, развевались, как знамя впереди атакующего полка на поле битвы.

– Вы хотите получить полный список, – произнес Роуленд, когда мальчишка исчез, – или удовольствуетесь именами тех, кого, возможно, уязвили слухи о нашей помолвке?

– Боюсь, нам не хватит времени на оглашение полного перечня. – Вскинув голову, Оливия смерила Роуленда презрительным взглядом.

– Вы только сейчас поняли, что, быть может, неверно выбрали пешку в вашей игре?

Оливия судорожно сглотнула, будто готовясь выдержать удар. Казалось, она ожидала услышать что-то обидное и даже желала этого. Возможно, ей хотелось убедиться, что Роуленд и впрямь отъявленный мерзавец.

Он слегка ослабил хватку.

– Неприязнь миссис Пипкин я не могу объяснить. Полагаю, ее сердитые взгляды – поза оскорбленной добродетели. Но насчет леди Моссикер вы правы.

Оливия кивнула.

– Но сейчас между вами ничего нет?

– Мы расстались еще осенью.

– Хорошо, – сухо заключила Оливия. – А теперь, думаю, нам следует поспешить. Спектакль уже начался.

– Лорд Арлингтон?

Филипп вдруг понял, что не имеет ни малейшего представления, о чем говорила мадам де Корбевиль. Он не слышал ни слова, потому что не мог оторвать глаз от ее рта. Два ее передних зуба очаровательно, едва заметно кривились, а верхняя губа, восхитительная в своей безупречности, будто вышла из-под резца мастера. Пухлая, насмешливая, она была полнее нижней и слегка выдавалась вперед. В это самое мгновение рот графини приоткрылся в улыбке, и нижняя губа, чуть прикушенная белыми зубками, казалась немного грустной, виноватой.

– Вас тревожит, что мой повеса-брат наедине с леди Оливией в пустынных кулуарах театра? – спросила графиня.

– Нет, – сказал Филипп, наклоняясь вперед и чувствуя, как запах ее духов – пьянящий аромат цветущих апельсинов – кружит ему голову. – Ливи прекрасно сумеет справиться с вашим братом.