Любовный поединок - Джиллиан Стоун

Все его попытки найти булавку были тщетны. Финн поморщился. Ее явно украли! Похитили прямо у него под носом.

Но Финна тревожила не только пропавшая булавка, но и ювелирное украшение, значившееся в описи под номером четырнадцать. Разве мог он забыть, что видел его вчера вечером на леди Леннокс? Это было ожерелье в пять ниток жемчуга и алмазов, которым ее чуть не задушил муж.

Финн понюхал опись. Листок бумаги пах ламповой копотью и шеллаком. Он поднес ее под увеличительное стекло микроскопа, навел резкость и убедился в том, что чернила были свежими. Опись, без сомнения, являлась недавно выполненной подделкой. Причем подделкой изобретательной, хорошего качества. В одном месте слова «чистый алмаз» были зачеркнуты и исправлены на «звездный сапфир». Это якобы свидетельствовало о спутанности сознания писавшего.

Кто-то явно пытался сбить с толку тех, кто прочтет эту опись. Финн внимательно осмотрел нижний край листка и по характерным пушистым ворсинкам сделал вывод, что документ был обрезан. Финн резко встал и вышел в вестибюль.

— Вы не видели моего брата? — спросил он Бутса.

Дворецкий потряс сложенный зонтик, поставил его в специальное гнездо вешалки, а потом закатил глаза.

— Я приготовил две горячих ванны, в одной вода уже начала остывать.

Финн стремительно взбежал по ступеням, ворвался в свою гардеробную, нашел вечерний костюм, пошарил в карманах и вытащил ожерелье с жемчугом и алмазами. У него перехватило дыхание. Сжав ожерелье со сломанной застежкой в руке, он вышел из спальни и, подойдя к комнате брата, постучал. Не дождавшись ответа, Финн открыл дверь.

Харди нежился в ванне.

— Ты что-нибудь знаешь об ожерелье, которое вчера вечером было на леди Леннокс? — спросил Финн, помахивая нитками жемчуга и алмазов перед носом брата. — Меня интересуют любые подробности.

— Старик всегда осыпал Гвен побрякушками. Я никогда не расспрашивал ее о них.

Харди потянулся за полотенцем, сидя в воде по пояс.

— Отвратительная вещица, — промолвил он, косясь на ожерелье. — Я получил телеграмму от Гвен. У нее все в порядке. Руфус уехал в поместье, чтобы немного остыть.

— Прошу прощенья за события прошлой ночи. Это я вовлек тебя в авантюру, заставив пригласить Кейт, а потом обменяться партнершами.

Харди хмыкнул.

— Люди считают меня повесой и негодником, но именно твои проделки всегда навлекают на нас неприятности.

— Да, но это не я имею жену графа.

— Хочешь, я напомню об одной твоей проделке? Это было несколько лет назад, и тогда ты взломал секретер отца, в котором хранились изображения обнаженных французских кокоток. И за все это досталось на орехи мне, а не тебе. — Харди потер полотенцем пальцы ног. — Я бы все равно танцевал с Гвен. Старик Руфус последнее время не просыхает, он пил всю ночь со своими приятелями.

Финн поскреб поросший щетиной подбородок.

— Давай забудем на время эту историю, а с лордом Ленноксом мы еще поквитаемся. — Он открыл дверь. — Не торопись и не совершай поступков, о которых потом будешь жалеть. Я серьезно тебе это говорю, Харди!

— Я отправляюсь на службу, буду дежурить четыре дня подряд, — сообщил Харди. — Никаких отлучек.

— Великолепно. — Лицо Финна расплылось в улыбке. — Нет, это просто замечательно!

Вернувшись в свою гардеробную, он сбросил одежду и сел в ванну с теплой водой, которая еще не успела совсем остыть. Закрыв глаза, Финн стал размышлять о пропавшей булавке для галстука. Кто мог ее взять? И почему похититель не прихватил ожерелье? Финн вдруг вспомнил слова Зено: «Вор действует избирательно. Он похищает какие-то вещицы и при этом не трогает многие другие, не менее ценные». Финн представил вдруг руку в перчатке, которая достает из выдвижного ящика его письменного стола булавку для галстука, а потом прячет ее за ворот платья, в ложбинку между пышных грудей.Намылив голову, Финн сполоснул волосы водой. Попавшее в глаза мыло не помешало ему ухмыльнуться.

Кейт стояла у балетного станка и тянула ногу в сторону. Она выполняла это упражнение несколько раз из пятой позиции. Но ее голова была занята мыслями о Финеасе Ганне. Ее бросало в жар при воспоминании о своей вспышке гнева. Кейт редко позволяла себе показывать характер.

Расхаживая вдоль шеренги балерин, занимавшихся у станка, месье Дидло похлопывал указкой по ладони и отдавал команды. В здании мюзик-холла не было никого, кроме балетной труппы, пианиста и уборщиков. Кейт предстояло еще провести репетицию с Мирантом, ведущим танцовщиком балета.

Поставив ножку на мысок, Кейт стала делать батман тандю — вперед, в сторону, назад. Ее душу жег стыд, лицо горело. Она с ужасом вспоминала те грязные слова, которые потоком извергались из ее рта в доме Финна. От такой отборной брани покраснел бы и португальский матрос.

Закусив губу, Кейт начала делать плие. Почему ее так неудержимо влекло к Финну? Она вспомнила ночь в Барселоне, когда он шептал ей:

— Раздвинь ноги…

И она подчинилась ему. Пальцы Финна оказались в ее промежности и начали исследовать ее. И вдруг он замер, остановился.

— Тебя до меня еще никто не трогал?

Она потерлась пылающей щекой о его подбородок.

— Некоторые пытались…

Какое-то время Финн молча испытующе смотрел на нее. И тогда Кейт потянулась к нему, припала к его губам в страстном поцелуе, стараясь показать ему, как сильно жаждет близости с ним. Кейт была готова на первый сексуальный опыт с этим человеком.

Его пальцы проникли в ее лоно.

— Тебе нравится, когда я трогаю тебя вот так? Ответь мне, Катриона…

Она была возбуждена до предела.

— Да… — вырвался стон у нее из груди.

Восставший член Финна уперся в ее живот. Кейт была готова отдаться ему, но Финн медлил, продолжая ласкать Кейт и посасывать ее грудь.

— Я хочу, чтобы твоя промежность стала влажной, — объяснил он, — тогда мне будет легче войти в тебя.

Ноги Кейт стали ватными, она с трудом могла сосредоточиться на упражнениях у балетного станка. Вздохнув, она постаралась отогнать воспоминания о бурной ночи любви и слушать только слова учителя.

Отойдя от станка, балерины начали репетировать поддержки вместе с танцовщиками.

Прошлым вечером, когда джентльмены выясняли отношения, Кейт узнала много нового о Финеасе Ганне. По словам леди Леннокс, никто среди аристократов не разбирался в драгоценных камнях лучше, чем Финн. Этой ночью «Тигры» исчезли из Лондона. Кейт предполагала, что они уехали на континент. Анархисты оставили ее одну в Англии. У нее не было сведений о нынешних владельцах драгоценностей. Кейт пыталась получить консультацию у известных торговцев ювелирными изделиями, но тщетно. И тогда она поняла, что ей не обойтись без Финна.

Кейт обратилась к нему за помощью, решив, что на этот раз ее общение с агентом Ганном будет чисто деловым. Она воспользуется его познаниями в области драгоценностей и тем, что он вхож в высшее общество. Кейт опасалась, что у нее оставалось не так много времени. В любой момент «Тигры» могли явиться за своей долей.