Друзья отца. Будешь нашей - Бетти Алая

— Да, Ян Борисыч, номер подготовили, как вы и просили, — она бросает на меня странный взгляд.

Бесится? Ревнует? У них что-то было?

Но накрутить себя не успеваю, меня увлекают к лифту. Там почти никого нет. А внутри…

— Ммм! — мычу, пока Ян жадно пожирает мои губы.

— Не могу ждать, детка, ты такая сексуальная… просто пиздец… — рычит.

— Ахааа! — позволяю ему всё, парю в небесах где-то над землей.

— Пошли, — Игнат берет меня за руку.

Крепко, по-настоящему. Он вообще весь такой честный, открытый. Жесткий. Но где-то там, под слоем брутальности и маскулинности, есть нежный и заботливый мужчина.

Меня за руку заводят в номер. Не могу сдержать улыбки. Игнат тянет меня на себя, впечатывает в каменное тело.

— Наконец-то ты наша, принцесса. Наша сладкая порочная малышка.

— Да, — выдыхаю в его губы.

Он впивается в мой рот, жестко раскрывает губы. И снова я тону в его невероятном аромате. Ян прижимается сзади, бродит ладонями по моему телу.

— Аха! Аах! — постанываю, принимая двойную мужскую ласку.

— Погоди, детка, — Ян кусает меня за ухо, — у нас для тебя кое-что есть. Мы, конечно, пиздец какие Голодные до тебя, но сначала прелюдия.

— Иди, — Игнат ведет меня к небольшому круглому столику, на котором стоят свечи, фрукты и бутылка вина, — садись.

Усаживаюсь на мягкий ковер, мужчины по обе стороны от меня. Игнат достает повязку и завязывает мне глаза. Вздрагиваю от неожиданности. Но по всему телу разливается сладкое тепло.

— Поиграем, девочка? — я чувствую, как он улыбается.

Киваю. Слышу звук открывающейся бутылки вина. Пытаюсь запомнить этот момент. И свои ощущения.

Как только мне закрыли глаза, все остальные чувства мгновенно обострились. Облизываюсь.

— Открой ротик, — мурчит Ян, я покорно раскрываю губы, — вот так. Хорошая девочка.

— Ммм, — чувствую сладость холодной клубники.

Мужчина водит сочной ягодой по моим губам. Игнат кладёт ладонь на мою коленку, поглаживает.

Меня медленно, умело соблазняют. Но я всё равно еще немного нервничаю. Откусываю небольшой кусочек, провожу языком по нижней губе, слизывая сок.

— Ахуенно, — хрипит Игнат, — продолжим…

Он наливает вино в бокал. Затем тишина. И тут моих губ касается горячий язык. Машинально открываю рот, тянусь за поцелуем. Но вместо этого Игнат заливает вино в моё горло.

— АХ! — это безумно распаляет, я вся дрожу от возбуждения.

Вино, клубника…

А где-то там кровать. Большая просторная кровать, на которой сегодня я потеряю девственность.

Пока Игнат терзает меня пряным поцелуем, Ян аккуратно расстегивает платье. Спускает ткань с плеч, затем ведет по коже холодной клубникой.

— МММ! — откидываю голову, позволяя ему больше.

Игнат садится за мной, целует спину. Гладит и сводит меня с ума своими умелыми руками. Ян ведет языком по влажной дорожке, оставшейся от ягоды.

— Боже! — скулю, сгорая от возбуждения. — Боже мой! Что вы творите? Аааах!

А мужчины лишь продолжают свою горячую ласку. И они явно не намерены останавливаться…

Глава 17

Игнат

Нежная кожа Леры пьянит, будит во мне зверя. Хочу завалить девочку и трахнуть в невинную узкую дырочку. Но так нельзя. А потому…

— АААХ! — Лера купается в нашей ласке, не стесняется.

Она откровенная. Получает удовольствие и не жеманничает. Медленно стягиваю кожаное платье с хрупкой фигурки. Малышка прикрывает свои небольшие грудки.

— Не надо, — шепчу, — дай мне поласкать их.

— Ммм! Хорошо, — выдыхает, убирает дрожащие ладошки.

Их тут же перехватывает Ян и кладет на свой пах. А я массирую набухшую возбужденную грудь Леры и стискиваю зубы от желания и боли. Член стоит колом, упирается в джинсы.

Целую нежную шейку девушки, вдыхаю её персиковый аромат. Она слегка раздвигает ножки, полностью опирается на меня спиной. Откидывает голову на моё плечо и стонет.

Сука, как она сладко стонет! От голоса Лерочки член встаёт еще сильнее. Блядь, яйца сейчас разорвутся!

— Вот так, малышка… — твёрдые сосочки упираются мне в ладони.

Сжимаю их пальцами, и девочка вскрикивает. Тяжело дышит, ёрзает.

— Дай лёд, — прошу друга, который уже дошел до кондиции.

Ведь Лерочка спустила его брюки и дрочит член. Смышленая малышка. Ян тянется к столу, хватает вазу с подтаявшим льдом и ставит у моих ног. Отрываюсь от нежных грудок.

Беру льдинку, облизываю и рукой разворачиваю к себе лицо Леры. Мне пиздец как нравится то, что я вижу. Горящий взгляд, опухшие губки. Порочный блеск в глазах.

Малышка уже готова. Но мы ещё поиграем. Доведем её до безумия. И сами нырнем в эту же бездну.

— Дай мне свой язычок, детка, — рычу, малышка покорно высовывает язык.

Веду по нему льдинкой, затем впиваюсь в губки. Лёд и огонь возбуждения вызывают у Леры громкий вскрик.

Улыбаюсь в ее губы и касаюсь льдинкой сосочка.

— МММ! — она вся дрожит, сходит с ума.

— Вот так, — вожу по розовой ареоле, задеваю чувствительную вершинку.

Девочка крутится, упирается попкой в мой пах. Продолжает дрочить член Яна. Он хрипит, подаётся вперед и проводит рукой по внутренней стороне бедра Лерочки.

— Вся уже мокренькая… — толкается глубже, — пиздец… и такая горячая…

— АААХ! — Лера выгибается, пока мы все сильнее распаляем ее.

Веду рукой по выступающим рёбрам, затем к плоскому животику и назад. Начинаю терзать льдинкой вторую грудку.

— АХ! Хватит! Игнааат! — кричит, но я снова засовываю язык в ее ротик.

— Терпи, сладкая… уже скоро, — мурчит Ян.

В какой-то степени это первый раз и для нас с другом. Ведь прежде мы трахали разных женщин и ни разу не делали это вместе.

Лерочка словно язычок пламени, танцует в наших грубых и больших руках. Такая хрупкая, доверчивая девочка. Это заводит еще сильнее. В разы!

Хотя эта малышка порочна. О да! Она очень порочна!

Просто сосунок Васильев не смог пробудить в малышке женщину. А мы сделали это тогда в клубе.

— Я больше не… не… не могууу! — скулит наша девочка, её мольбы полностью срывают мне башню.

— Пошли в постельку, малыш?

Прижимаю Лерочку к себе, продолжаю тискать ее упругих девочек. Блядь, какая же она сладкая!

— Да… — соглашается, с доверием заглядывает в глаза.

— Опа! — подхватываю ее на руки, Ян следует за нами. — Кого из нас выберешь? Кому доверишь честь быть твоим первым?

Роняю малышку на кровать. Мы забираемся по обе стороны от Леры. Снова ласкаем её в четыре руки. Ни на миг не позволяем ее возбуждению потухнуть. Она извивается, словно змейка.

— Это мы снимем, — стягиваю туфельки с ее изящных ножек, затем снимаю платье, оставляя крошку в кружевных трусиках.

— Они все мокрые уже? — спрашиваю с ухмылкой.

— А как ты думаешь? — с вызовом спрашивает.

Хорошая